Книга Пантеон оборотней, страница 279 – Евгения Якушина

— Шлау пришёл за оружием Вер-Вольфа? – спросил Руднев, когда Виктор Леонидович замолчал.

— Думаю, да, – ответил чиновник. – Но допросить его я ещё не успел. Предлагаю нам сделать это вместе, не откладывая.

Предложение было принято, и через пять минут под конвоем четырех военных в столовую ввели закованного в наручники предателя.

Роман Арнольдович держался исключительно спокойно и даже что с лёгким налётом высокомерия. Не дожидаясь приглашения, он опустился на стул, на котором ранее восседал лучший филёр «Летучего отряда», откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

— Велите вернуть мне мои папиросы, – потребовал он, глядя на Виктора Леонидовича в упор и полностью игнорируя Руднева и Белецкого.

Если всесильный чиновник и был удивлён такому обращению, то ничем этого не выказал. Он достал из кармана портсигар и через стол толкнул его пленнику.

— Курите мои, – сказал он.

Шлау, звеня наручниками, неспешно вынул папиросу и понюхал.

— Египетские, – поморщился он. – Я предпочитаю американский табак. Огня дайте.

Конвоир поднёс профессору зажжённую спичку, тот раскурил и, сделав две глубокие затяжки, снова обратился к Виктору Леонидовичу.

— Для начала мне следует назвать себя, – Роман Арнольдович выдержал паузу и с расстановкой произнёс. – Я агент Вервольф.

Виктор Леонидович прищурился, словно пытался разглядеть в лице собеседника что-то неприметное.

— Докажите, – отрывисто приказал он.

Шлау снова затянулся, медленно выдохнул струйку сизого дыма и с монотонностью часового механизма начал проговаривать последовательность чисел, абсолютно бессистемную для непосвященных.

— Убедились? – спросил он, наконец прервавшись.

— Да, – тоже как-то механически ответил чиновник.

— Тогда… – профессор поднял закованные руки и красноречиво посмотрел на собеседника.

— Снимете с него наручники и оставьте нас, – резко и, как показалось друзьям, слегка раздраженно отдал распоряжение конвоирам Виктор Леонидович.

Те исполнили приказание и скрылись за дверью.

Шлау потер запястья и наконец обратил своё внимание на ничего не понимающих в происходящем Руднева и Белецкого.

— Вы уверены, ваше превосходительство, что этим господам стоит слышать наш разговор? – спросил он Виктора Леонидовича с ироничной улыбкой.

Очевидно, этот вопрос, а главное тон, которым он был задан, неожиданно переполнил чашу терпения всесильного чиновника.

— Не зарывайтесь, Шлау, – тихо, но с явной угрозой произнёс он. – Вы зря рассчитываете, что статус двойного агента делает вас неприкасаемым. Мне плевать на ваших нанимателей и тех, – Виктор Леонидович кивнул через плечо, – и этих, – он тыкнул указательным пальцем в потолок. – Сочту нужным, и вас расстреляют здесь же и сейчас же. Ясно?

Шлау продолжал с наслаждением курить, нимало не смущаясь полученной отповедью.

— Вы слишком умный и осторожный человек, ваше превосходительство, чтобы пустить в расход шпиона моего уровня, сперва не переговорив с ним, – заявил он с нарочитой наглостью. – И потом, разве вам нужны склоки с не менее могущественными силами, чем та, которую представляете вы?

Глаза Виктора Леонидовича недобро сверкнули, а губы растянулись в холодной и злой улыбке.

— Я-то умный и осторожный, а вот среди «не менее могущественных» дураков хватает, – усмехнулся он. – Они осторожничать с вами не станут, когда узнают, что вы себя раскрыли, попавшись на банальной краже.