Книга Пантеон оборотней, страница 275 – Евгения Якушина

— Виктор Леонидович, он ведь в вас стрелял! – констатировал совершенно потерявшийся в происходящем Дмитрий Николаевич. – Я сам видел, как вас пулей отбросило!

— Стрелял! Да ещё как метко-то, подлец! – согласился Виктор Леонидович и, болезненно морщась, потер грудь.

— Э-э! Ваше превосходительство! – укоризненно протянул Рокотов. – И не стыдно-с вам меня подлецом-то честить! Ну, господин Руднев понятно-с, в полном конфузионе (от фр. confusion – растерянность).А вы-то почто-с на меня дифамасьон (от фр. diffamation – клевета, здесь -напраслина) возводите? Али генералам дозволительно-с заместо благодарности маленькому человеку утраже (от фр. outrage – оскорбление, обида) чинить-с…

— Полно тебе, братец! – рассмеялся Виктор Леонидович. – Не ворчи! Знаешь же, что я благодарен тебе безмерно за то, что ты жизнь спас и мне, и господам этим. Да и во всей операции роль у тебя была наипервейшая!

— Благодарность-то, ваше превосходительство, на хлеб не намажешь! – хитро прищурясь, хихикнул филёр.

— Вот шельмец! – хохотнул всесильный чиновник. – Будет тебе премия, Рокотов, и на масло, и на икорку даже!

— За это мы премного благодарствуем! – с деланым подобострастием закивал филёр. – Уж, коли вы, ваше превосходительство, ко мне с таким пониманием-с, дозвольте вон из ентово штофика глотнуть. От нервов-с. Очень уж переволновался я давеча! А мне знакомый фельдшер сказывал, что водочка от нервов первейшее лекарство будет-с, еже ли не злоупотребляя, а в этих… как их там?.. А, вспомнил!.. В гомеопатических, стало быть, дозах.

И, не дожидаясь разрешения начальства, лучший агент «Летучего отряда» отмерил себе гомеопатическую дозу в полстакана и залпом махнул, крякнув и занюхав рукавом.

Руднев, наблюдавший всю эту сцену в немом изумлении, замотал головой и взмолился:

— Господа, да объясните же наконец! Что происходит?!

— Я вам всё расскажу, – пообещал Виктор Леонидович, – только давайте пройдём куда-нибудь, где нам всем будет удобнее.

За дверью буфетной оказалась большая столовая с темной громоздкой мебелью, резными деревянными панелями на стенах и тяжёлыми бронзовыми люстрами, подвешенными к расписанному в мавританском стиле потолку. Парадная двустворчатая дверь в столовую была распахнута и вела в ту самую гостиную, где неудавшийся новый мессия излагал Рудневу свои безумные планы, а после принуждал его выстрелить в друга. Теперь там деловито перемещались люди в военной форме и в штатском, а на полу лежало несколько тел, прикрытых сорванными с окон портьерами. Увидев трупы, Дмитрий Николаевич вздрогнул и отвёл глаза, а Белецкий поспешил прикрыть двери.

Виктор Леонидович уселся во главе стола и повелительным жестом пригласил присаживаться остальных.

— Мне стоит начать с событий в литерном, – принялся рассказывать он. – Покуда мы, господа, с вами обсуждали положение дел, славный господин Рокотов, как вы помните, ушёл чаёвничать с проводником. Глаз у старого лиса намётанный, и почуял он в проводнике второе дно.

— Ага-сь! – самодовольно подтвердил филёр. – Сразу мне ентот тип фальшивым показался. А как заприметил я, что он кодысь сахарок-то мешает, ложечкой о стакан не брямкаеть, да руки после уборной с мылою моеть, так окончательно заподозрил, что никакой он не проводник, а из благородных.