Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Когда Белецкий, утомлённый неравной битвой с тараканами, но зато вымытый, побритый и переодетый во всё чистое, вышел из ванной комнаты, Руднев прилаживал плёнку к стародавнему ручному кинопроектору, найденному им в арсенале скандального журналиста. — Вы без меня решили развлечься просмотром «Излома любви»[90], – поинтересовался он. — Нет, Белецкий, – возразил Дмитрий Николаевич. – Ты же знаешь, что я не люблю слезливых драм. Это историческая хроника, рекомендованная для показа заключённым в российских тюрьмах. Этот фильм смотрел Вер-Вольф перед тем, как его хватил удар. — Боюсь представит, что он там увидел! — Если верить аннотации, там царская семья в Ливадии, парад Преображенского полка и крестный ход вокруг Александро-Невской лавры… Накинь одеяло на окно. Ворча что-то про пыль и клопов, Белецкий зажал в оконной раме траченное молью одеяло, а Руднев зажёг масляную лампу и принялся крутить ручку проектора. На стене с выцветшими и облезлыми обоями ожили слегка размытые картинки. В тени кипарисов среди белоснежных колон прогуливались император в скромной полковничьей форме и императрица в умопомрачительной шляпе, вокруг резвились великие княжны в воздушных светлых платьях, наследник в матроске дёргал за рукав воспитателя и, смеясь, указывал на снимающую их камеру. Внезапно идиллическая картинка распалась, приобретая объём, цвет и глубину. Смеющийся мальчик оскалился кровавой улыбкой оборотня, и его когтистая лапа начала терзать беззащитную плоть воспитателя. Четыре очаровательные девочки расправили черные крылья и, обратившись гарпиями, вырвались из плоскости убогой стены, нацелив на зрителей свои хищные когти. Вслед за ними из светлого прямоугольника кинопроекции выползла ламия в модной шляпе, из-под полей которой мелькал жадный раздвоенный язык. А верхом на этом чудовище восседал коронованный Шапкой Мономаха упырь, обгладывающий человеческую руку с лохмотьями парадного гвардейского мундира и ошмётками золотого эполета. — …Дмитрий Николаевич! Дмитрий Николаевич! Да очнитесь же! Крик Белецкого разорвал морок. Руднев понял, что не может дышать, и что сердце его сейчас разорвётся от ужаса. — Дмитрий Николаевич! Опомнитесь! Посмотрите на меня!.. Дмитрий Николаевич! Белецкий тряс Руднева за плечи и хлестал по щекам. Чудовища исчезли из захламлённой комнаты. Движущаяся на стене картинка дёрнулась и оплыла от центра к периферии, оставив после себя лишь светящийся прямоугольник. — Дмитрий Николаевич! Вдохните! Вдохните, я вам говорю!.. Вот так!.. Всё хорошо!.. Дышите! Дышите ровно! Руднев с трудом проталкивал воздух в перехваченное спазмом горло, а потом лишь на крике смог выдохнуть. Сердце его заходилось, судорожная дрожь выкручивала каждую мышцу. Постепенно припадок закончился, и он слабо спросил: — Белецкий, что это было? Перепуганный Белецкий смотрел на него расширенными от беспокойства глазами и боялся разжать пальцы, впившиеся в отвороты рудневского пиджака. — Я не знаю! – запинаясь ответил он. – У вас был какой-то приступ… Как вы себя чувствуете?.. Вот, выпейте… – Белецкий, наконец, осмелился дать Дмитрию Николаевичу возможность сидеть самостоятельно и налил ему стакан воды из стоящего на столе графина. – Я приведу вам врача! — Не нужно… Уже всё хорошо… Расскажи, что произошло… |