Книга Пантеон оборотней, страница 257 – Евгения Якушина

— Не думаю, что преступники смогут сфабриковать столько плёнки. Но одно неоспоримо, мы имеем дело с людьми, у которых в арсенале множество приёмов воздействия на человеческий рассудок и эмоции, а главное, они могут этими приёмами убивать.

Белецкий поёжился.

— Дмитрий Николаевич, мне страшно, – сознался он. – Вы знаете, я совсем не трус, но у меня мороз по коже! Имей мы дело с вооружёнными до зубов головорезами, это было бы опасно, но предсказуемо, а здесь совершенно непонятно, чего и с какой стороны ожидать. Я сам себе не доверяю! А вдруг эти месмеристы внушат мне убить вас?! И я превращусь в этакого Ваньку Бешеного и перережу вам горло! Дмитрий Николаевич, умоляю! Давайте немедленно отправимся в Генштаб или департамент полиции, пусть они спускают со сворок всех своих волкодавов!.. Дмитрий Николаевич, вы опять меня не слушаете!

Руднев и впрямь не слушал, вернее, перестал слушать, тщетно пытаясь ухватить внезапно мелькнувшую в его голове мысль. Но идея ускользнула, и он теперь даже не мог понять, что в словах Белецкого её породило.

— Белецкий, мы не можем идти ни в Генштаб, ни в министерства! – отмёл он предложение друга. – С учётом масштаба заговора, в нём наверняка замешаны их превосходительства. Так что для нас безопаснее выбирать себе помощников не столь высокого полёта.

Белецкий несколько секунд обдумывал слова Руднева, и был вынужден согласиться.

— Вы правы! Нам лучше не привлекать к себе внимание сильных мира сего… Что же мы делаем дальше?

— Мы должны попасть в Лисий Замок.

Превозмогая брезгливость и отвращение к холодной воде, Руднев кое-как отстоял у тараканов своё право на водные процедуры и помылся в чудовищной купальне господина Острого, а после переоделся в добытый для него Белецким костюм.

— Я похож на вечного студента, – проворчал Дмитрий Николаевич, скептически разглядывая себя в зеркало.

Вопреки привычному образу щеголеватого денди в элегантном костюме, сшитом по последней европейской моде, запылённое стекло являло ему образ скромного разночинца в дешёвом пиджаке поверх серой косоворотки и в брюках, заправленных в юфтевые сапоги.

— Маленькая собачка до старости щенок, – поддел друга Белецкий.

Он и сам выглядел непривычно. Вместо консервативного тёмного костюма с неизменным сюртуком на Белецком был бушлат, брюки грубой плотной ткани и рубашка в тонкую синюю полоску, застёгнутая на все пуговицы, но без галстука. На ногах его, так же как у Руднева, красовались сапоги, кои Белецкий счёл более удобной обувью для прогулок по пересечённой местности, которые предвидел.

— В таком виде мы не станем привлекать к себе внимание ни на Невском, ни на Выборгской стороне, – добавил Белецкий уже серьёзно. – Самый что ни на есть среднестатистический вид горожанина… Только прекратите одергиваться!

— Дай мне время пообвыкнуть, – буркнул Руднев и, с тяжёлым вздохом отойдя наконец от зеркала, заговорил о деле. – Нам нужно побольше узнать о подземельях Лисьего Замка. Как это сделать, не обращаясь в градостроительный комитет и не заходя в библиотеки?

— Пойдёмте на Литейный! – с готовностью предложил Белецкий. – Это букинистическая Мекка. Там множество книжных магазинов и просто лоточников, торгующих всем, от раритетных изданий до старых календарей. Карты и схемы тоже можно найти.