Книга Пантеон оборотней, страница 252 – Евгения Якушина

— В этой истории всё странно, – признал Руднев. – Тут ни в чём нельзя быть уверенным. Может, литерный вовсе не дошёл. А может, дошёл, но никто ничего не увидел. Или увидел, но скрыл…

— Предполагаете очередные происки гипнотизёров?

— Думаю, всё проще. Дело по-прежнему пытаются держать в тайне, причём и преступники, и противодействующие им службы. Но нам с тобой, Белецкий, сейчас это только на руку.

— Как сказать, – не согласился Белецкий. – Мне было бы куда спокойней, если бы наши спины прикрывали Анатолий Витальевич с Кошко или, скажем, князь Багратион со своим Генштабом.

— В нужный момент мы призовём их в помощники, – пообещал Руднев. – А сейчас нам нужно позаботиться о том, чтобы найти себе укрытие в городе, где у нас будет возможность спокойно обдумать следующие шаги.

— Хорошо бы ещё принять ванну, сменить бельё и переодеться в приличный костюм, – проворчал Белецкий, удручённо проводя рукой по небритой щеке и брезгливо дёргая воротничок несвежей рубашки.

— Да уж, – согласился Дмитрий Николаевич. – Вид у нас не авантажный. Придётся тебе, Белецкий, отправиться за покупками. В «Эсдерс и Схейфальс» тебя в таком виде не пустят, так что будем довольствоваться гардеробом с Троицкой^[89].

— Вы что, предлагаете разделиться? – заволновался Белецкий. – Такая идея мне не нравится!

— Мне тоже, но ещё меньше мне нравится перспектива таскаться по Петрограду, имея под мышкой портфель с похищенными секретными документами. К тому же, один потрёпанный господин выглядит менее подозрительно, чем двое. Так что ты, Белецкий, обеспечиваешь нашу экипировку, а я тем временем решаю вопрос со штаб-квартирой.

— Где мы встретимся?

Руднев назвал адрес.

— Что это за место? – спросил Белецкий.

— Редакция мерзопакостной бульварной газетенки, с редактором которой, Каллистратом Афиногеновичем Острым, меня некогда познакомил Терентьев. Если намекнуть этому типу, что мы расследуем скандальную историю о государственном заговоре, он с радостью окажет нам гостеприимство и распространяться об том не станет.

Через несколько часов гружённый свёртками и коробками Белецкий поднимался по грязной, пропахшей котами и помоями лестнице зачуханного доходного дома, убого жавшегося на задворках Николаевской улицы. Он постучал в указанную дверь – электрический звонок оказался неработающим – и ему открыл неряшливый субъект с абсолютно спившейся физиономией. Одет незнакомец был как дешёвый антрепренёр, переживающий не лучшие времена. На нём были стоптанные лакированные туфли, помятый засаленный костюм в контрастную полоску и грязная рубашка с посеревшими целлюлозными манжетами и таким же воротником, изюминкой туалета являлся перетянутый и сбитый набок ярко-зелёный галстук в крупный розовый горошек и пятна всех форм и оттенков.

— Вы Белецкий? – конспиративным шёпотом вопросил пьянчуга, дыхнув на гостя тяжёлым перегаром и опасливо оглядывая площадку и лестницу. – Проходите же быстрее!.. Хвоста за собой не заметили?.. Мой адрес никому не называли?.. Дворник вас не останавливал?

Осыпаемый градом параноидальных вопросов Белецкий прошёл в тёмную прихожую, а из неё в заваленную под потолок папками и пожелтевшими газетами комнату. В помещении тяжёлый дух плесени, мышей и прокисшей еды мешался с запахом типографской краски и бумажной пыли. Оглушенный неиссякаемым потоком болтовни обладателя отвратительного галстука и потрясённый царившими вокруг беспорядком и запущением, Белецкий растеряно стоял, не зная, куда приткнуть покупки. Тут из соседней комнаты появился Руднев и пришёл ему на помощь.