Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
— И что директор ваш? – не отставал от коллежского советника Руднев. – Он у себя в гимназии тоже патриотов растит? — Видимо! По крайней мере, учеников своих он летом в лагерь «Юных разведчиков» вывозит. Такие лагеря какой-то там английский генерал[73] придумал, чтобы, значит, мальчишек в истых джентльменов воспитывать… А отчего, Дмитрий Николаевич, вас так это заинтересовало? — Основателем «Союза патриотического просвещения и искусств» является Всеволод Александрович Остроградский, – объяснил Руднев. – Странное совпадение, не находите? Надо будет мне завтра к нему наведаться и вопросы позадавать. — А я тоже знаю человека, имеющего отношение к «Юным разведчикам», – оживился Белецкий. – Мы с ним вместе участвовали в экспедиции вашего отца, Дмитрий Николаевич. Этот господин уже несколько лет мальчишек в лагерях походным навыкам обучает. Могу у него про гимназиста погибшего порасспросить, вдруг он его знает. — Пока не надо, – отмёл предложение Руднев. – Ты, Белецкий, лучше по другим своим знакомствам пройдись. По боксёрам и кулачным бойцам. Разузнай всё, что про Ваньку Бешеного говорят. — На этого типа и у нас в сыскном сведения имеются, – заметил Терентьев. – Я уж смотрел. Бандит как бандит. Малость на голову хворый, в том аспекте, что жестокостью особой отличался. Что вы, Дмитрий Николаевич, ещё про него знать хотите? — Хочу знать, почему среди всех других душегубов Шлау выбрал именно его. Как пересеклись дорожки бывшего кулачного бойца и германского резидента, являющегося при этом университетским профессором и сотоварищем заговорщика Вер-Вольфа? Терентьев скептически хмыкнул, но Руднев внимание на то не обратил, а заговорил о другом. — Как вы думаете, Анатолий Витальевич, можно ли выяснить, какие заказы получали вот эти заводы за последние полгода? – Дмитрий Николаевич передал коллежскому советнику список, полученный давеча от мнимого страховщика. Сыщик потёр подбородок. — Боюсь, задачка непростая, – проговорил он. – Фабриканты свои коммерческие секреты хранят тщательнее, чем министерство двора свои. Предъявлять документы они обязаны только по судебному запросу, а получить такой в отношении заводов, где мощь нашей армии куётся, сами понимаете, совсем непросто. Подумаю, что можно сделать. На том друзья и расстались, сговорившись назавтра встретиться у Анатолия Витальевича в конторе. На следующее утро Руднев отправился искать встречи с Остроградским. Дома Всеволода Александровича не оказалось. В московской штаб-квартире министерства иностранных дел, которую за явную второстепенность столичные остряки прозвали «Дипломатическим Зерентуем»[74], его тоже не было, но там Дмитрию Николаевичу повезло наткнуться на всеведущего секретаря, который с чрезвычайно важным видом доложил, что их высокоблагородие нынче-с будут не раньше полудня, поскольку всю первую половину дня изволят посвятить делам «Союза патриотического просвещения и искусств», а именно, подготовке выставки художников-баталистов в доме фабриканта Мещерякова. Руднев направился в особняк мецената, где наконец и застал Остроградского. Дмитрий Николаевич велел передать ему свою карточку с просьбой уделить немного времени для беседы. Хотя с Всеволодом Александровичем знакомы они было лишь шапочно, дипломат проявил свойственную представителям его профессии деликатность и радушно пригласил Руднева пройти к нему в залу, где в это время развешивали по стенам батальные полотна. |