Книга Яга. Страж Нави, страница 24 – Ева Найт

Я подняла голову.

— Ты откуда знаешь?

— Шёпоты, — буркнула Кикимора. — По воде, по ветру. Всё ко мне стекается. Думала, тебе сказать. Теперь вот… — она кивнула на клубок, — …оно само заявилось. Чувствует, что страж здесь новый. Думает, может, и правила новые.

«Правила новые». Слова Кощея отозвались в памяти.

Я дотронулась до багровой нити. Волна образов накрыла с головой:

Деревня. Люди с опущенными глазами. Староста, читающий пожелтевший свиток с обетом. Девушка в простом, но чистом платье, стоящая посреди круга. Её лицо — не лицо, а маска ужаса, натянутая на костяк железной покорности. Она не плачет. Она окаменела. Глаза её смотрят внутрь, в ту пустоту, которая ждёт её на дне омута. И её тихая мысль, пойманная нитью: «Почему я?»

Я отдернула руку. От вопроса «почему я?» веяло таким знакомым, таким личным холодом, что у меня перехватило дыхание.

— Что будешь делать, Яга? — спросила Кикимора, и в её голосе впервые не было издёвки. Был деловой интерес.

Я не знала. Правила говорили: «Не вмешивайся в дела живых. Ты страж мёртвых». Кощей, наверняка, сказал бы то же самое. Обет — дело деревни и Водяного. Их договор. Наша задача — утилизировать последствия.

Но я смотрела на багровый клубок и видела не «последствия». Я видела процесс. Медленное, ритуальное убийство души ещё до смерти тела. И я ненавидела это. Ненавидела всей оставшейся во мне человечностью, всей накопленной яростью за несправедливость.

— Я подумаю, — сказала я Кикиморе. — А ты… слушай дальше. Узнай всё. Когда будут вести, как, кто главные.

Кикимора кивнула, довольно потирая руки — ей нравилось быть полезной в таком важном деле, — и выскользнула в щель под дверью.

Я осталась наедине с клубком. Я протянула руку, но не к багровым нитям. К той самой, зелёной, скользкой — нити обета. Я коснулась её.

И услышала. Не слова. Ритм. Тупой, навязчивый, как барабанный бой. Ритм долга. Ритм «мы должны». Ритм страха перед тем, что будет, если не отдать. Этот ритм бился в такт с тихим, влажным журчанием — одобрением Водяного. Ему нравилась эта сделка. Предсказуемая, ритуальная, дающая ему власть и… внимание. Вот что он ценил больше всего. Внимание живых.

Идея, туманная и безумная, начала формироваться у меня в голове. Что, если предложить ему не жертву, а… регулярное, большее внимание? Что, если изменить условия контракта?

Но для этого нужно было пойти против воли всей деревни. Против древнего обета. Против, возможно, самого Кощея.

Я подняла глаза к потолку, в пустоту, где, как я знала, он мог наблюдать, даже не присутствуя.

— Ты слышишь? — спросила я тихо.

Ответа не было. Но я чувствовала напряжение в воздухе. Он знал. Он всё видел. И ждал. Ждал, что я сделаю. Будет ли это очередным безрассудным экспериментом? Или я на этот раз проявму мудрость и не трону то, что не должно быть тронуто?

Я взяла клубок, подняла его. Багровые нити пульсировали в такт моему собственному, ледяному сердцу. Алёна. Её страх был моим страхом. Её вопрос «почему я?» был моим вопросом.

«Потому что так решили другие», — ответила бы я ей раньше. Теперь у меня был другой ответ.

«Потому что есть правила. Но правила можно менять. Если ты достаточно сильна. И если найдётся тот, кто поддержит тебя в этой игре с вечностью».

Я положила клубок на стол. Он не был моей работой ещё. Но он станет ею.