Книга Яга. Страж Нави, страница 26 – Ева Найт

Я говорила, и сама слышала, как мои слова, холодные и расчётливые, строят в воздухе новую, причудливую конструкцию. Это была не доброта. Это была инженерия душ.

Кощей молчал так долго, что я уже подумала, он отверг всё. Но потом он медленно поднял голову, и синие огни вспыхнули ярче.

— Смело. Безумно. И… изящно, — произнёс он наконец. — Ты не ломаешь механизм. Ты предлагаешь заменить кровь на… признание. Это понравится Водяному. Его тщеславие всегда было его ахиллесовой пятой.

— А деревне?

— Деревня боится перемен меньше, чем гнева духа. Если Водяной примет новые условия… они вздохнут с облегчением. Их страх не исчезнет. Он сменит объект. Вместо страха перед жертвой — страх нарушить новые, более сложные ритуалы. Система сохранится. Она станет… сложнее.

Он встал и сделал шаг ко мне. Не как угроза. Как соучастник.

— Но есть одно «но». Кто пойдёт на эти переговоры? Кто скажет Водяному, что его древнее, простое право на жизнь меняется на сложное право на подношения? Кто убедит деревню, что их предки были не правы? Не ты. Ты для них — пугало из сказок. И не я. Я — безличный ужас в самом конце пути.

— Значит, нужен посредник, — сказала я. — Тот, кого боятся оба. Или уважают.

— Уважение здесь редкая валюта, — заметил Кощей. Но в его тоне я уловила намёк. Он смотрел на меня. Ждал.

И я поняла.

— Алёна, — выдохнула я. — Она должна сама предложить это. Стать мостом. Не пассивной жертвой, а… переговорщиком. Но для этого ей нужно знать, что у неё есть выбор. Что за ней стоит сила.

— Твоя сила, — уточнил Кощей. — Сила новой Стражи, которая видит дальше страха. Готова ли ты её дать? Не для битвы. Для демонстрации. Чтобы Водяной увидел в тебе не сумасбродную девицу, а партнёра. Чтобы деревня почувствовала за новой волей — вес целой вечности.

Это был вопрос. И предложение. Он не просто советовался. Он вводил меня в игру. На уровень, где решения принимают не умирающие девушки и не тоскливые духи, а те, кто держит весы.

— Я готова, — сказала я. И в этих словах не было юношеской удали. Была холодная уверенность мастера, берущегося за сложный заказ.

Кощей кивнул. И сделал нечто неожиданное. Он протянул руку — не клубку, а ко мне. Его пальцы, похожие на сплетение старых, тёмных корней, остановились в сантиметре от моего запястья. Я почувствовала исходящий от них холод, но не смертельный. Фокусирующий.

— Тогда слушай. Первое правило переговоров с духом места: говори на его языке. Его язык — память воды. Вода помнит всё. Напомни ему. Не об обете. О том, что было до. О том, как его, слабого, почти иссохшего, согрели человеческим теплом. О первой жертве — не убитой, а добровольно отданной в благодарность. Обет исказил память. Напомни. Это твой козырь.

Его слова лились в меня, как чернила в воду, окрашивая моё понимание. Это была не магия. Это было знание. Самая ценная валюта.

— Второе, — продолжал он, и его голос приобрёл металлический отзвук, — никогда не обещай того, чего не можешь контролировать. Ты предлагаешь дань. Дань нужно собирать, хранить, приносить. Кто будет за этим следить? Ты? Ты — страж границы, а не сборщик податей.

— Алёна, — повторила я. — Она станет стражем договора в мире живых. Её долг — обеспечивать поток. А я… буду стражем её долга. Если поток прервётся, вмешаюсь я.