Книга Янтарь и Лазурит, страница 54 – Чайный Лис

— Рури, ты мое золотце! – воскликнула Кохаку и бросилась к нему на шею, но в следующий миг покраснела и упрыгала в сторону.

Не оборачиваясь, она схватилась руками за выступ и с ловкостью взобралась на стену, однако чанот подхватило порывом сильного ветра и сдуло, но это ничуть не беспокоило ее – все равно неудобный.

— Догоняй!

Она не стала терять времени и сразу соскочила вниз с другой стороны, сгруппировалась и упала на руки при приземлении, как делала всегда. Пока она отряхивала их и поправляла пышную чхиму цвета спелого персика, наверху появился Рури и тоже прыгнул.

На этот раз их путь пролегал не через лес и горы, а сквозь поля с уже собранным урожаем и до берега, где их будет ждать специальная джонка^[50]. На самом Нагёпто корабли никогда не оставались и всегда возвращались в портовые города, чтобы у заключенных не было возможности сбежать. Насколько знала Кохаку, раз в месяц, если не реже, туда привозили провизию и без промедления уплывали.

Нам Сокчона еще не должны были вывести из Сонбака, поэтому Кохаку решила спрятаться невдалеке и дождаться, когда появятся стражники, чтобы следовать за ними на расстоянии.

— Пошли, – вслух сказала она, махнула Рури, избегая его взгляда, и двинулась вперед, так как спешила отойти от городской стены. Не хватало еще, чтобы ее отыскали и притащили обратно во дворец – а настойчивый евнух Квон вполне мог это провернуть. Тем более яркая одежда принцессы выдавала ее с ног до головы, и внимательные слуги сразу бы заметили свою госпожу на фоне нефритовой стены.

Кохаку увела их с Рури на достаточное расстояние от Сонбака и остановилась у небольшой рощи, где присела на землю в тени деревьев, чьи листья понемногу начинали желтеть. Отсюда виднелась тропа, по которой должна пройти стража вместе с Нам Сокчоном, поэтому пока Кохаку расслабилась и прислонилась к стволу дерева спиной.

Ее груди коснулась тяжеловатая ткань. Кохаку приподняла веки и с удивлением обнаружила, что Рури укрыл ее тем самым темно-оранжевым чанотом, слетевшим, когда она перелезала городскую стену. Она не видела, чтобы тот поднимал ее одежду, и вопросительно посмотрела на друга, а Рури лишь произнес:

— Холодно.

Кохаку прикусила нижнюю губу, как в воспоминаниях из детства всегда делал Рури, за что над ним постоянно смеялся Тэнран. В прошлом Кохаку тоже передразнивала его, а теперь превратила этот жест в привычку.

В Сонгусыле о ней обычно заботились слуги: приносили одежду и горячие напитки, укрывали в холодные вечера и притворяли окно, когда она ленилась встать с кровати. А на этот раз так поступил Рури, и тепло приятно распускалось в ее груди ярким цветком. Кохаку улыбнулась и подтянула чанот к шее, используя его как одеяло. Она поглядывала на Рури, беспокоясь, что тот тоже мерз в прохладный осенний день, однако заметила на нем дополнительный верхний халат или плащ. Монахи Цзяожи, по всей видимости, носили одежду одного и того же оттенка, поэтому несколько слоев сливались друг с другом.

Некоторое время они сидели в тишине. Под тканью чанота Кохаку сжимала поднятый с земли засохший листик и от скуки игралась с ним, его желтый цвет напоминал деревья гинкго, росшие на ее родине, как вдруг именно Рури нарушил молчание:

— Здесь все королевские особы носят золотой?