Книга Янтарь и Лазурит, страница 52 – Чайный Лис

Она разжала руки, больше не впиваясь в кожу, щипавшую от оставленных царапин, темно-рыжая ткань слетела с головы, подобная потускневшему пламени. Кохаку дернулась вперед и поймала чанот до того, как он упал на землю. Остальные принцессы стояли в более ярких цветах, но Кохаку не желала ассоциировать себя с огнем. Затем вновь бросила взгляд в толпу – в то место, где стоял Ю Сынвон. Генерал уже приоделся: напялил на себя гладкий топхо^[46] с таким же темным, сливающимся с тканью узором и кат^[47] с черными и серебряными бусинами, подвязанный на подбородке, при этом, в отличие от горожан, волосы в пучок он убирать не любил и, хоть и отдавал предпочтение хвосту, с таким головным убором оставлял распущенными. Если бы не слуги, Кохаку и сама вытащила бы ленту из волос и расправила их. Теперь, без доспехов, Ю Сынвон походил не на генерала, а на какого-нибудь чиновника или просто знатного человека. От них он отличался лишь цветом: если те носили красные или синие, то Ю Сынвон всегда появлялся на людях в черном, словно жнец смерти или палач.

Посмешище. Пришел любоваться зрелищем, вместо того чтобы вершить правосудие. Кохаку понять не могла, почему в прошлом вообще питала к нему интерес, и злилась из-за этой симпатии, в особенности теперь, когда повстречала друга детства… Живого…

А вдруг выжил кто-то еще?

Она боялась возвращаться и проверять. Хотела, но помнила всепоглощающий пожар, теплые руки матери и смерть близких, плач и крики до сих пор стояли в ушах – страх перед прошлым приковал ее к Сонгусылю тяжеленными цепями, словно она сама сейчас стала заключенной на Нагёпто и не могла вырваться на свободу. До встречи с Рури она не думала вернуться домой. Тосковала по далекому и счастливому прошлому, но боялась узреть родину сейчас, осознать, что все погибли. Если бы она не увидела Рури на улицах Сонбака, то не отказалась бы выйти замуж за генерала Ю, на которого хоть и обиделась из-за разлуки в несколько лет, но все равно тепло любила. Как друга или брата.

Под ликование толпы слуги подняли роскошный кама^[48] с сидевшим внутри королем, который даже не выглянул из-под золотых занавесок из плотной ткани, и отправились в сторону дворца; принцы и принцессы в сопровождении собственных слуг разошлись по городу к ларькам – в праздник урожая не хотелось сидеть весь день в четырех стенах, однако вечером надо было вернуться на семейный ужин.

Краем глаза Кохаку следила за тем, как стражники спускали Нам Сокчона с эшафота, а сама искала Рури в толпе. Хотя бы, в отличие от Ю Сынвона, он не вырядился на это событие, а носил свою привычную темно-синюю одежду, вот только все равно умудрился затеряться среди людей.

— Чик, ты Рури не видишь?

Она почувствовала шевеление в противоположном рукаве чогори, где Чик сидел в прошлый раз, и вскоре из желтых складок вылезла мышиная мордочка и внимательно осмотрелась. Он высунул тоненький хвостик и указал в сторону:

— Вон.

Рури успел сбежать на противоположный конец площади, как можно дальше от людей, и Кохаку не смогла сдержать улыбку. Видимо, этот монах не привык к толпам и большим городам, он и выглядел хмурым и молчаливым, в то время как Кохаку помнила озорного сорвиголову. До трагедии у него только-только прорезались рожки, которых сейчас не было видно.