Книга Янтарь и Лазурит, страница 50 – Чайный Лис

За пределами постоялого двора также началось оживление, более шумное и активное, чем прошлым днем.

В горле Сюаньму немного першило, он прокашлялся, оделся после сна и накинул на плечи тонкий доупэн^[43] с капюшоном, но голову оставил непокрытой. Для зимы такой бы не сгодился – понадобилась бы меховая подкладка, но осенью в Цзяожи носили именно его.

Только он собрался покинуть свою комнату, как в двери постучался хозяин постоялого двора:

— Уважаемый монах, вы не пойдете слушать приговор?

Сюаньму вопросительно посмотрел на него. Поскольку он помог хозяину поймать мелкую нечисть, выгрызающую дыры в стенах, тот начал тепло к нему относиться, иногда по утрам угощал завтраком. Должно быть, догадался, что Сюаньму не знал о местных традициях, поэтому следующими словами все разъяснил:

— Раз в год, на празднике урожая, наш великий и могучий король милует одного из преступников и дарует возможность покаяться в грехах и исправить совершенные ошибки.

Плечи Сюаньму чуть дернулись. Вот почему нуна сильно расстроилась, когда ей не позволили убить того человека собственными руками: если его помилуют, он и дальше сможет мучить людей. Сюаньму не верил, что нуна была жестокой и осмелилась бы причинить кому-нибудь вред, но теперь понимал ее мотивы.

— Спасибо, пойду, – ответил он и слегка кивнул.

Хозяин поклонился и закрыл за собой дверь. Сюаньму привел волосы в порядок, распутывая колтуны пальцами, но оставил их распущенными и вышел в узкий коридор. Его комната находилась на втором этаже, поэтому пришлось спуститься по лестнице в просторный зал со столами и скамьями, многие сейчас были заняты и местами перепачканы.

Сюаньму не был голоден и вполне спокойно мог провести несколько дней без еды, поэтому незамедлительно вышел из помещения и угодил прямо в толпу, внушительный размер которой превышал вчерашний. Не зря Сонбак считался столицей Сонгусыля: в городе проживало множество людей, и сегодня почти все они не сидели дома и не работали, а гуляли по городу и развлекались. Только торговцы активно заманивали и предлагали попробовать их товар, и оправданно: многие подходили и покупали праздничную еду.

Не надо было думать, в какую сторону идти: вся толпа стекалась в центр. В любой другой день Сюаньму предпочел бы развернуться и отправиться в противоположный конец, а лучше сразу в лес, в тишину и покой, но вместо этого, словно потеряв рассудок, он плыл по течению людей – на одну из крупнейших площадей. Сейчас толпа вела не к ларькам с едой, а к высокому помосту, на котором уже успели построить виселицу.

Сюаньму оказался здесь очень вовремя. Раздался стук, и люди стихли в то же мгновение.

В центре площади королевская стража в уже знакомых формах пронесла паланкин и поставила его на землю. Сидящий внутри не спешил выходить наружу и даже не открыл дверцу. Помимо охраны его окружали юноши и девушки в ярких оранжевых и золотистых одеждах, напоминающих пламя, – принцы и принцессы. Сюаньму сразу отыскал нуну среди них с какой-то странной накидкой на голове, но такую носили и остальные принцессы, и издалека ощутил пробирающий до дрожи холод – настолько недовольной выглядела нуна с хмурым выражением лица.

Люди начали перешептываться. Боковым зрением Сюаньму заметил, как слева стражники в немного иной форме – черного цвета без золотых элементов – вели того самого убийцу невинных женщин. Руки и ноги мужчины были скованы железными цепями, чей звон разносился по улицам, голова его была опущена, однако Сюаньму показалось, что на лице он видел улыбку. Все так же окруженный стражей, узник взошел на эшафот и опустился на колени.