Книга Невеста лисьего клана, страница 127 – Мира Аллен

Постепенно Айко заметила: не все мысли звучат одинаково.

Случайные, лёгкие, не направленные на неё, быстро растворялись. Сильные эмоции чувствовались громче. А мысли тех, кто смотрел прямо на неё, почти складывались в слова.

У магазина пожилая женщина задержала взгляд на школьной форме Айко и подумала, почему девушка не на занятиях.

Айко ускорила шаг.

— Она решила, что я прогуливаю.

— Это её дело, — сказала мама.

— Раньше я бы не знала.

— Раньше люди всё равно думали.

— Но мне не приходилось это слышать.

Хана помолчала.

— Возможно, не все мысли заслуживают внимания.

— Как понять какие?

— Если человек не сказал их тебе, значит, пока они не твоя забота.

Айко посмотрела на мать.

— Это звучит умно.

— Иногда у меня получается.

Чужие мысли не исчезли, но фраза помогла поставить между ними маленькую границу. Не всё услышанное предназначено ей. Не всё требует ответа.

Когда они дошли до дома, Айко уже держалась на ногах увереннее, хотя голова болела так, будто она всю ночь готовилась к экзамену.

В подъезде было тихо. Зеркало на площадке отражало только их двоих.

Мама проверила лестницу, открыла дверь и первым делом задёрнула все шторы.

— Это вряд ли поможет, — заметила Айко.

— Мне поможет.

— Тогда ладно.

Хана позвонила на работу, сказала, что берёт день за свой счёт, и выключила телефон. Потом заставила Айко переодеться, поесть и лечь.

— Я не усну.

— Не обязательно спать.

— Мысли всё равно слышны.

— Мои?

— Да.

— Тогда я уйду на кухню.

— Нет.

Мама остановилась у двери. Айко сама удивилась тому, как быстро сказала это. После школы, после двойников и крика чужих мыслей оставаться одной было страшно. Но звать Рэна она не хотела. Пока не хотела.

— Побудь здесь, — попросила она.

Хана села в кресло у окна.

— Хорошо.

Несколько минут они молчали.

Мамины мысли были тревожными, но знакомыми. Они не ранили так, как мысли посторонних. Айко лежала под одеялом, смотрела в потолок и пыталась понять, где её собственный голос.

«Он солгал».

Мысль была её.

«Он хотел защитить».

Тоже её.

«Это не оправдание».

Её.

«Я скучаю».

Айко резко повернулась на бок.

Красная нить под рукавом оставалась почти незаметной. Она не согревала, но и не исчезла.

Мама подумала:

«Она думает о нём».

— Я слышу.

— Прости.

— Не думай так громко.

— Постараюсь.

Айко закрыла глаза. Сон всё-таки пришёл. Она проснулась около полудня от звонка в дверь. Сразу села.

Мама уже вышла в коридор.

— Не открывай! — крикнула Айко.

Хана остановилась. Звонок повторился.

— Кто? — спросила она через дверь.

— Это Сота.

Голос был его. Айко прислушалась. Мысли за дверью почти не слышались сквозь стену, но ощущалась тревога. Человеческая. Неровная.

— Что ты нарисовал на контрольной? — спросила Айко громко.

Пауза.

— Танаку в виде картофелины.

— Это уже знают другие, — напомнила мама.

Айко подошла к двери.

— Что ты купил Рине по дороге домой?

— Чай.

— Тоже знают.

Сота за дверью вздохнул.

— Морита, я не могу доказать, что я — это я. Но если ты не откроешь, я оставлю пакет у двери и уйду. Там тетради, твоя сумка, которую ты забыла в школе, и новый амулет от Мэйры. Последнее не трогай голыми руками. Кудзэ велел сразу сказать.

Айко почувствовала слабое движение нити. Рэн был далеко. Но имя Мэйры отозвалось теплом, а не опасностью.