Книга Сладкие булочки мадам попаданки, страница 39 – Дина Нежина, Анна Пфари

Гардения Бриджтон, мачеха Элис, то есть теперь и моя, останавливается в двух шагах от меня и довольно фальшиво улыбается.

— Дорогая дочь, какое вопиющее неуважение к любимой матушке – не пускать её в дом! – она очень театрально прикладывает руку к виску, видимо, пытаясь показать, какой вопиюще ужасной кажется ей эта ситуация. – Шляешься где-то, пока мы тут в карете мерзнем. Вот уж, не зря говорят про дочерей – отрезанный ломоть! Как вышла замуж, так сразу и забыла, сколько я для тебя сделала! Ну, ничего, я тебе напомню, что пора бы и помочь матушке.

От такой речи я даже не сразу нахожу, что ответить.

— Да чем я помочь-то могу? – выдаю я, совершенно сбитая с толку. – Что, не видно, что меня муж на край земли отослал. Вам-то тут что понадобилось?

— Мы же семья, моя дорогая. Ты, я и Люсинда, – так же фальшиво отвечает мачеха и тут, опомнившись, визжит в сторону кареты. – Люсинда! Люси-и-инда, иди сюда! Мы обе приехали погостить.

Из кареты тут же показывается чья-то голова, а потом владелица этой самой головы все же показывает себя миру. Одета моя сводная сестра поскромнее матери, но, кажется, тоже неуместно. Её наряд больше похож на бальное платье, чем на дорожное. Оно пышное, многослойное и – что важно,– розовое. Стоит ей спуститься на землю, как подол его тут же застревает в наметенных с утра сугробах. Кроме того, у нас тут достаточно холодно, а ее наряд кажется слишком легким.

Да уж. Я бы в таком и в карету не села, особенно зная, что трястись в ней долгие часы.

— Крайне рада. Надолго? – кратко интересуюсь я. Что-то я перестаю понимаю, что происходит, и что от меня хотят.

— Конечно. Мы невероятно, просто непомерно соскучились, – кивает мадам мачеха, пока моя сводная сестра, скривившись, как и мать, идет к нам. Как только она подходит на достаточное расстояние, вдовствующая Графиня Бриджтон, траур которой выражается только темной вуалью в волосах, хлопает в ладоши, привлекая моё ускользающее внимание и командует:

— Ну, что стала, герцогиня? Веди в дом!

И тут я понимаю, что мои спокойные дни закончились.

Алан

Я стою у себя в кабинете, когда в дверь тихо стучат. Едва успеваю сказать «войдите», как порог переступает слуга, держа в руках свиток с королевской печатью.

— Его Величество прислал это прямо сейчас, милорд, — говорит он, низко кланяясь.

Я беру свиток, внутри все напрягается. Королевская печать редко предвещает что-то приятное – обычно это срочные приказы, когда ситуация критическая.

Разворачиваю пергамент и читаю ровные строки: в дальних землях вспыхнул пожар, погибли герцог Брейверский Генри Арлингтон, сводный брат короля, его жена Мэри и их взрослые дети…

Пропускаю огромный кусок текста с перечислением всех титулов и длинных имен несчастных, глаза сами находят то, что меня касается: Король повелевает немедленно выехать на место и лично провести расследование. Подозрения самые серьёзные: возможно, это и не просто возгорание, а злой умысел или заговор.

— Приготовить все необходимое, – коротко бросаю я, зачитав вслух последние строки и передавая свиток обратно слуге. – Да, милорд, – отвечает он. и сразу же спешит прочь. Вся прислуга знает, что мои приказы должны исполняться незамедлительно.

Остаюсь один в тишине, чувствуя, как мысли обгоняют друг друга.