Книга Остров звезд, страница 69 – Анджей Ласки

Что за морок на меня напал? Тьма не рассеивалась. Весь грязный, перепачканный и кроссовки хлюпали так, что только лягушкам в удовольствие. Путь обратно мне заказан, панихида расписана по минутам. А, может, и не заметят моего отсутствия? Зря я себя утешаю. Мне бы встать, привести себя в порядок. Да где там. Я вымок насквозь, что та половая тряпка. Какое жалкое зрелище: Кей-аккорд, звезда, лидер группы «Блудный сын», кумир молодежи сидит в луже посреди дороги. И не пьяный, нет, ни грамма с утра. Какой кокаин – наркотики зло! Но с головой точно не порядок. Иначе, откуда видения?

А был ли Герберт? Его ли я видел? Или сумасшедший фанат решил хайпануть? А сейчас снимают на видео, чтобы через час выложить в Интернет на радость желтой прессе – смотрите, Кейси сошел с ума. Да, так сейчас и делаются все новости.

Уверен, что они имеют на меня зуб, ведь все последние дни я гнал их ссаными тряпкам прочь от ворот. А им так хотелось позубоскалить о смерти очередной звезды. Что акулы, захотелось теплой человеческой крови. Взять горячее интервью у друга, размазать его по страницам, вырезать фразочки погорячее и пустить в заголовки. Глядишь, и разойдется тираж, что горячие пирожки. И ведь никто из них не подумал, что я еще могу чувствовать. Это умение я не просру, не надейтесь!

Эфиры были переполнены новостями, и только меня там не было. А как всем хотелось лишний раз меня помучить. Но что уж там говорить, даже без моей персоны рейтинги каналов взлетели на вершины. Как стервятники слетелись на труп, рвут мясо на куски. Ток-шоу, музыкальные и федеральные каналы талдычили только об одном. Что ж, плохие новости – то, что надо всем. Именно их читают, слушают, смотрят. Замирают у телевизора во время вечерних новостей. И как хорошо, что смерть приключилась не с тобой, а с кем-то еще. Она так далеко от дома, в чьем-то чужом жилище. И это не может не радовать.

Таблоиды делают звезд, совсем не наоборот. А звезды для фанов – ипостась Богу. Много таких я видел. Скромные клеят плакаты на стены и плачут под их песни, а самые горячие телочки готовы залезть в постель, лишь бы трахнуться с очередным кумиром. Без ласки, без любви – промочить клитор, так, кажется, у них называется. А если еще и с языком, то, поди, святая. Впрочем, до такого доходит редко.

За прямоугольным экраном телевизора невозможно разглядеть подробности. Они слишком субъективны, для кого-то не значат ничего вообще, для других – слишком многое. И надо понимать, разбираться в них. Но как разобраться в жизни? Тем более, что слухи и сплетни, раздуваемые сарафанным радио, с каждым часом привносили все новые и новые подробности. Дошло до того, что Герберт повесился на ручке двери, ублажая себя рукой. Чушь! Нелепость! Я же точно знаю, что все было не так. А как? А было ли вообще что-нибудь, кроме этих похорон и тела, лежащего в гробу? Уж не знаю из чего оно – гипсовая маска, или восковая кукла для музея мадам Тюссо^[126]. Так и вижу, как после официальной части ее достанут из гроба и тайным рейсом на частном самолете перевезут в Лондон на радость посетителям. А пустую деревянную коробку закопают. Cверху воздвигнут памятник с бронзовой фигурой и строчками одной из песен. Или просто мраморный прямоугольник, в лучшем случае – крест. Каждому надо помнить и знать где встать на колени – место для паломничества, не больше.