Книга Остров звезд, страница 67 – Анджей Ласки

«Сейчас я доберусь до тебя, Герберт, ебучий ты ублюдок, и покажу тебе такой «аминь», какого загробный мир еще не видывал!»

Я крался к своей жертве, что охотник, подбирающийся к медведю, сквозь кусты и деревья. Осторожно выглядывал из-за плеч гостей, пытаясь не оставлять цель преследования вне моего взгляда. Я постепенно приближался к ней и мираж не рассеивался. Сукин сын, да кто же ты такой? В зомби я давно не верю. В какую игру ты играешь?

— Простите, извините… – очередной ряд соболезнующих остался позади, я был все ближе и ближе к нему.

— Ну, Герберт! – бормотал я себе под нос.

Толпа раздвигалась, почти не обращая на меня внимания. Некоторые, конечно, бросали вслед взгляды, но только лишь для того, чтобы шепнуть словцо покрепче. Я и сам понимал, как нелепо смотрюсь со стороны. Но какое всем им дело до обыкновенного городского сумасшедшего? Где твои песни, Кейси? Как тебе сейчас они помогут воскресить доброго друга, кроме как ничем?

В творчестве, может быть, и есть свои плюсы: ты горазд поверить в реальность, которой не существует. Кто знает, что лучше – тот мир, что нас окружает, или тот, что ты выдумал себе сам? Второе, порой, чаще и спасает.

Так и сходят с ума. Сначала что-то себе выдумывают, потом верят в эту иллюзию. А дальше по наклонной – психотерапевт, потом психиатр, а в конце – дурка для умалишенных. Ну, конечно, со мной там будут обращаться осторожно – звезда рок-н-ролла, чуть что и адвокат рядом.

Сочтет ли толпа меня безумцем? Все может быть. Помешался на своих песнях и так внезапно отдавшем концы друге. Я же… я был уверен, что все не так просто, как кажется. Да и тот незнакомец, маячивший впереди, что тот развевающийся флаг на Капитолийском холме^[123], все не исчезал. А, может, я просто не хотел, чтобы он исчез?

— А ну стой, ублюдок, стой, тебе говорят! – мое злое бормотание теперь слышали, кажется, все. Ругательства слетали с губ, неподвластные мне. Кто-то крутил пальцем у виска – совсем долбанулся Кейси со своими наркотиками, кто-то смотрел с жалостью, как на прокаженного. Неважно, что завтра напишут в газетах, главное не потерять Герберта. А тот, наконец, заметив движение в толпе, начал отступать к дверям. Сначала медленно, потом зашевелился более резво и принялся протискиваться сквозь толпу. На какое-то мгновение человек в шляпе выпал из поля моего зрения. Черт! Именно этого я и боялся. Я потер глаза. Нет же, вот он!

Какие-то десятки ярдов разделяли нас. Я четко видел его, да и он смотрел на меня, не сводя взгляда и отступая к дверям. Когда, наконец, до него дошло, что я все равно не отстану, резко развернулся, и, расталкивая гостей, опрометью ринулся к выходу.

Да что же это такое?

— Стой! Герберт, стой, скотина! – единственное, что вертелось у меня на языке.

Все это странное действо происходило почти в полной тишине, если не считать голоса священника, зачитывающего молитвы в микрофон. Ну и хорошо, что ничего не видно со сцены – эта часть зала была затемнена больше других. Тем лучше. Пускай это останется на моей совести, больше свидетелей не надо.

Человек в шляпе толкнул тяжелую дверь зала и оказался на улице. Я стремглав бросился за ним.

Солнечные лучи ослепительно били в глаза. Пришлось остановиться, чтобы отдышаться и дать себе привыкнуть к дневному свету после нескончаемых сумерек. Ну и нашел же ты отличный день, чтобы умирать, дружище!