Онлайн книга «Время неблагих. Книга первая»
|
И меня отпустило. Правда. И напряжение, и тревога — всё сошло. Тут был покой… такой покой… мне захотелось выйти из мотора и чуть-чуть побродить по этим аллеям. Тут должен быть чудесный осенний запах, подумал я. Надо было взять блокнот, подумал я. Порисовать. Может, мне бы разрешили тут чуть-чуть порисовать? — Очнись, — приказал Шельд. Как оплеуха. Я вздрыгнулся — и впрямь очнулся. Что это было-то… — Тебя тоже ведёт, — чуть ухмыльнулся Шельд. — Благодать. Ничего, привыкнешь. И мотор остановился напротив входа во дворец. Дворцовые гвардейцы, лиловые и серебряные, красивые, как оловянные солдатики из очень дорогого набора, замерли «смирно», и лиловый и серебряный мажордом в благородных сединах с поклоном открыл перед нами тяжёлую резную дверь. — Мессиру Шельду предложено пройти в Яшмовую гостиную. Мы вошли — и я впрямь ошалел от дворца. Ну видел я прекрасные здания, видел! Просто дворец, Лиловый Чертог — совсем другое. Всё остальное просто в счёт не шло! Обычно-то дома не так строят, как делают шкатулочки из бисера! А Лиловый Чертог — так. Тут каждую крохотную деталь, по-моему, обдумывали потрясающие художники. Мраморная лестница выглядела так, будто её подвесили прямо на воздух — просто парила, невесомая, в букетах светящихся лесных цветов, которые и лампами-то сложно назвать. У лесных эльфов, наверное, водились такие светильники. Зеркала раздвигали пространство куда-то в бесконечность. Капители колонн врастали в своды, как живые растения, пуская побеги — и те побеги каким-то невероятным чудом превращались в такие же невесомые, как и лестница, потолочные балки… — Рот-то закрой, — сказал Шельд. — Красиво же, — сказал я. — Просто дух захватывает. — Всё пропитано благодатью, — сказал Шельд. — Наверное, — пробормотал я. — Но, по-моему, дело не в этом. Просто очень-очень красиво. — Загородный дворец, Приют Роз, государь любит больше, — чуть усмехнулся Шельд. — Говорит, что там уютнее. — Угу, — сказал я. Наткнулся взглядом на большую картину на лестничной площадке. На миг просто дар речи потерял. Они встречали каждого входящего. И я перед ними остановился. Потрясающая картина. Они — почти в человеческий рост — или это из-за перспективы кажется так. Живые! И мои ровесники. Я их узнал немедленно, но они каким-то образом оказались вообще не похожи на миллион портретов и статуй везде, куда только можно их впихнуть. Не знаю, кто писал этот портрет, я никогда не видел светокопий с него — но этот человек был гений, точно. Меня поразило, какое у Эральда напряжённое и тревожное лицо. Он смотрел вперёд — не как владыка с трона, а как дозорный с седла, не могу определить по-другому. Будто видел опасность и беду и прикидывал, как её предотвратить. А у Сэдрика — злой прищур и заметные шрамы на лице: на переносице и через щёку. И он у государя за плечом: он ему всегда спину прикрывал. Герцог Алвин вообще на полу сидел, спиной опирался Эральду на колено, как паж… нет, как шпана! И взгляд, как у шпаны: крутил я вас всех на оси, придурки. Ухмылочка… Ну нет, конечно, Алвин проклятый… но я даже представить не мог, чтобы… всё равно его всегда изображали в тыщу раз благостнее: душу-то ему Эральд вернул! Впрочем, душа у него точно была на месте. Ещё какая! Леди Джинера тоже сидела рядом с Эральдом, только на маленьком резном стульчике. Обычно её изображают ослепительной красавицей — но на этом портрете… нет, не то чтобы совсем… но вот часто рыжие девочки бывают такими. Остренькое бледное лицо, ресницы рыжие, брови рыжие… вся в веснушках. Глаза не голубые, а совсем бесцветные, прозрачно-серые. Только волосы шикарные, просто волна цвета огня, которую старинный гребень с изумрудами еле-еле удерживает. И что самое интересное: лицо её, вот такое — так притягивает, что не отойти. Этот умный, испытывающий взгляд… |