Книга Время неблагих. Книга первая, страница 47 – Максим Далин

В городе это чувство стало ещё острее. Люди на улице — озябшие, мокрые, нервные… В трамвай толпой впихиваются, из мотора, ясное дело, не слышно, но ругаются, наверное… Лошадь тащит фургон молочника, унылая и мокрая, и извозчик ровно такой же мокрый и унылый. А нам все уступают дорогу: постовые жандармы останавливают движение, честь отдают, прохожие глазеют вслед… Пёс Господень, белая такая молния сквозь серый день…

И почему-то мне от этого контраста было ужасно неуютно. А почему, я понять не мог.

А мотор, между тем, приближался к дворцу. И мне было всё тревожнее, хотя должно бы наоборот… но я просто не представлял, как это мне придётся разговаривать с королевской семьёй. А Шельд мрачно смотрел на дождь и молчал.

— Слушай, — сказал я, когда мы уже миновали Королевский мост, — а о чём с ними можно говорить-то?

Шельд пожал плечами.

— Да всё равно. О чём захочешь. Ты отлично общаешься с людьми, действуй по обстановке… мне кажется, что ты там будешь намного эффективнее меня. Чутьё тебя ведёт. Не стоит только слишком пугать их адом: они простецы и не в курсе. А так… какая разница. Государыня Вирелла — простая, совсем простая, государь — сложнее… а принц и принцессы — полная загадка. Они совершенно непредсказуемые, никто не понимает, почему им что-то или кто-то нравится или не нравится. А ещё им постоянно скучно, поэтому любой твой трёп будет в радость.

— Скучно⁈ — поразился я.

— Они небожители, — хмыкнул Шельд. — Всякое земное копошение их утомляет и раздражает, наверное, но они не сердятся. Или не показывают. Если кто-то пришлый их бесит, прекраснейший государь Кеннет просто говорит кому-нибудь из нас: этого, этого и этого — видеть больше не хочу. Точка. Больше не увидит.

— А если не бесит?

У Шельда на миг сделалась такая мина, будто кольнуло в висок:

— Тогда они спрашивают: ах, когда вы придёте снова, прекраснейший мессир Шельд? Вы не могли бы на некоторое время отложить ваши дела? Ну и так далее, в том же духе. Они же любят интересное, как все люди. Одними книгами, светолентами и спектаклями сыт не будешь, иногда и поговорить охота. А не с кем…

— К ним никого не пускают? — я им в этот момент даже сочувствовал.

— Почему… пускают. Просто обычным людям с ними разговаривать тяжело. Ты поймёшь.

Перед ажурными воротами в Королевский Парк мотор притормозил лишь на минуточку: гвардейцы узнали Шельда и замерли «смирно». И ворота открылись. Вот тут, за воротами, я уже не был никогда. И очень мало кто был.

Говорят, ещё сын Эральда велел расселить целый квартал, до самой реки. Дома потом снесли, а на этом месте разбили Королевский Парк, самый восхитительный на Великом Севере. Да что! Ясно, одна решётка из чугунного кружева, строгая, точная и удивительно красивая, которая отделяла Парк от города, уже натуральный шедевр — и в хорошую погоду ворота постоянно кто-то рисовал. Так что можно себе представить, какая там красотища за воротами.

Ну, конечно, в такую паршивую погоду, поздней осенью, красота Парка сильно померкла — но всё равно он производил впечатление. Мы ехали по центральной аллее, украшенной мраморными вестниками, настолько чудесными, что дух захватывало. Потом обогнули фонтан, который не бил, но резвящиеся золотые драконы, которые летом пускали из пастей струи воды, выглядели совсем как живые. Дворец в конце аллеи, грёза из лилового камня, в башенках и шпилях, которые казались нереально лёгкими, словно не каменными, а туманными, парил над голыми деревьями, как какой-то сказочный сон.