Онлайн книга «Старуха»
|
И вот она... Выстроилась передо мной — нескончаемая вереница лиц. Вот канцлер с его вечно поджатыми губами и взглядом, просчитывающим выгоду, а рядом его супруга, чьё лицо, кажется, навсегда застыло в гримасе недовольства миром. Эта старая змея так и ищет, куда бы вонзить своё жало, чтобы ужалить побольнее и почувствовать сладость чужой неловкости. Вот и Лия Паолини подоспела, моя «любимая» статс-дама, чья улыбка — шедевр лицемерия. В глубине глаз женщины плещется зелёная, тихая зависть, которую я чувствую кожей. Только рядом стоящая Мария преданной тенью, своим спокойным, ровным дыханием и тёплым, участливым взглядом хоть немного приглушает эту внутреннюю дрожь. Ко мне подходят придворные, один за другим, образуя живую, почти бесконечную цепь. Их слова — искусно отточенные комплименты, рассыпающиеся вокруг, подобно блёсткам, что я часом ранее случайно обронила. — Ваше Величество, вы затмили звёзды! — Этот сапфировый оттенок создан для вас! — Такое благородство осанки... Они осыпают меня этими фразами, будто я не человек из плоти и крови, а мраморная статуя богини — прекрасная, холодная и бездушная реликвия. Они не видят меня. — И слава богу! Они видят трон, корону, символ. — Радуйся, что это, а не твой позорный силуэт, извергающий из себя содержимое желудка... Ой, всё! Не смогла сдержать себя и всё-таки закатила глаза. Лия Паолини, вписавшаяся в мой круг с хищной грацией, лишь слегка приподнимает уголок губ, но в момент, когда я закатила глаза, вдруг побледнела. Ой... — Аха! Ой не могу! — заливисто расхохоталась Роза. Чувствую, как взгляд маркизы сканирует, оценивает каждый стежок, каждый камень, ищет малейшую потёртость на моем идеальном фасаде. Но я не могу позволить себе отвлечься и натягиваю на губы дружелюбную улыбку. Маркиза проходит к соседнему дивану, где теперь начинают располагаться мои статс-дамы. И вдруг — резкая тишина. Не в зале, где по-прежнему гремит оркестр и гул голосов, а во мне. Потому что я вижу, как замирает Мария. Полностью. Будто она превратилась в изваяние. Её взгляд, обычно ясный и тёплый, теперь полон чистого, немого ужаса. — Чего это она? Медленно поворачиваю голову вслед за её взглядом, и моё сердце не просто замирает — оно обрывается, проваливается в бездну, а потом с сокрушительной силой, от которой темнеет в глазах, ударяет обратно в грудную клетку. Этот мужчина… Это он. Эрик. Время спотыкается и останавливается. Гул зала превращается в отдалённый, ненужный шум, будто я погрузилась под воду. Он был тем самым призраком, что являлся мне в тишине ночей, тем самым именем, выжженным в памяти вопреки всем запретам и доводам рассудка. Призрак обрёл плоть и теперь шагал по паркету, рассекая толпу своим спокойным, уверенным присутствием. Весь мир сузился до одной точки — до него. — Вот ведь мальчишка... Дыши, Розалинда, — голос бабки сухой и чёткий, будто удар хлыста. Она чувствует, как пошёл трещинами мой идеальный фасад, кропотливо выстроенный её наставлениями, — расслабь лицо! Паршивка! Я пытаюсь! Боже, как же я стараюсь... Но его приближение — не волна. Это гребаный оползень, сдвигающий почву под ногами! Каждая клеточка тела звенит от натянутого, как струна, напряжения. Кровь гудит в висках, а ладони под кружевными перчатками становятся ледяными и влажными. |