Книга Старуха, страница 128 – Анна и Валентина Верещагины

Взгляд упал на котёнка, Барсика, резво гонявшего клубок по ковру. Будто бы вчера подобрала его, а не полтора месяца назад, худющего, жалкого... Прямо как я тогда. Да и сейчас...

В тот же день я впервые встретила и Эрика...

Это воспоминание до сих пор теплилось где-то в глубине меня. То, как он смотрел, как ловил мои взгляды, как скрывал улыбку, видя мое явное смущение. До сих пор помню, как он споймал меня в свои руки и как натянул мне на голову капюшон, как с осторожностью заправил мои волосы... Теперь, вспоминая это, мне кажется, он сделал это, не задумываясь, а осознав, как интимно выглядел этот простой жест, неловко сделал шаг назад. Но было поздно... В груди у меня уже было все завязано узлом, а в животе вибрировало от переизбытка сладких противоречий.

— Ты правильное решение приняла,— тихо, но настойчиво напомнила бабка.

Я знаю!

Я принимала это разумом, но сердце… Сердце было глухим упрямцем.

Вздохнув, я потянулась к котёнку, но успела лишь пальцами коснуться шёрстки, и в этот момент ко мне подошла Эдис. В её руках дымилась чашка с тёмным, горьковато пахнущим отваром.

— Время принимать укрепляющий настой, ваше величество.

— Кстати… о нашем таинственном союзнике. Уже месяц ни слуху ни духу. Беспокоит это меня. Сильно беспокоит...

Мысль о письме, которое нас предупредило о намерениях Лии Паолини, приносила одновременно облегчение и беспокойство.

Кто этот человек? Быть может, это кто-то из фрейлин? Но кто из девушек так осведомлен о происходящем, что даже о передвижениях Паолини ей стало известно? Виктория? Думается мне, что точно не она. Кто-то, кто мелькает рядом с маркизой? К сожалению, таких людей слишком много, и мои юные фрейлины побаиваются ее не хуже моего. Быть может, это не девушка вовсе? Допустим... Кем бы то ни был, почему этот тайный некто молчит? А вдруг его судьба уже…

— Ваше величество, к вам прибыл капитан королевской стражи, — мои размышления прервала одна из новеньких служанок.

— Что-что?

— ...Эрик Кальвини... — больше я не слушала, хоть и слышала. По плечам и спине пошла волна мурашей.

Внутри всё ёкнуло и замерло, а Роза Петровна запричитала:

— Опять вечерний визит? Да сколько можно-то?! Помни, за тобой следят! Любая твоя улыбка, любой взгляд — всё может быть замечено и передано. И маркизе в частности!

— Передайте капитану, чтобы подождал в приёмной, — прозвучало удивительно спокойно. — Мария, Сара, помогите мне переодеться. Я не могу принять его в этом платье.

На мне было легкое платье, в котором я могла разве что лечь спать. Для встречи с мужчиной, не являющимся мне мужем, оно считалось неприличным.

Мне помогли облачиться в простое, но достойное платье из тёмно-синего бархата, скрывающего еще не заметную линию, но ощущаемую мною выпуклость на животе. Окружив себя служанками, как живым щитом, я вышла в соседнюю приёмную.

Он стоял у камина спиной к огню. В его широких плечах читалась привычная к доспехам стать, но я не могла перестать думать о том, как эта спина выглядит без какой-либо одежды. Тёмные волосы, мягкость которых я успела запомнить, сейчас были аккуратно убраны, но одна непокорная прядь падала на лоб.

Вот бы уложить ее на место собственными руками. Вот бы прижаться щекой к его спине и обнять, вдохнуть его запах и просто молчать. Всего мгновение, и я была бы на седьмом небе от счастья.