Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 35 – Эва Гринерс

Эдвард, как он просил меня его называть, стал для меня не просто хозяином дома, но и проводником в мир, о котором я прежде лишь мечтала.

Мир редких цветов, изысканных ароматов и раньше был моей страстью. Но Эдвард открывал мне нечто большее. С его возможностями и утонченным вкусом он создал просто потрясающий оазис красоты.

Мы проводили вместе много времени, и большую его часть занимала оранжерея. Лорд Макгрегор был страстным коллекционером и знатоком истинных ценностей в моём понимании.

Его оранжерея была настоящим чудом. Каждый раз я наслаждалась игрой света на листьях и лепестках, и ощущением, будто находишься в волшебном саду, где время замирает, а все остальные миры остаются где-то далеко.

Однажды утром, когда мы с Эдвардом прогуливались между рядами горшков с орхидеями, он остановился перед одним из них и, слегка наклонившись, указал на нежный цветок, который казался сделанным из тончайшего фарфора.

— Это дендробиум благородный, — произнес он с теплотой в голосе. — Родом из Гималаев. Видите, как изящно изгибаются его лепестки? Они напоминают мне танцовщиц, застывших в момент грациозного движения.

Я смотрела на цветок, и мне действительно казалось, что он живой, что он вот-вот сорвется с тонкого стебля и закружится в воздухе.

Лорд продолжал рассказывать о других сортах орхидей. В моей прошлой жизни орхидеи у меня тоже были, правда не очень много. Но то, как восхищался ими Эдвард я воспринимала как новую страницу своей сказки.

— Фаленопсис с их бархатистыми лепестками так нежны…А вот каттлея — их крупные цветы напоминают королевские мантии, — правда? — говорил он увлечённо, как мальчишка, — а вот эти — пафиопедилум —, называют ещё «башмачками Венеры» из-за их необычной формы.

Каждый цветок был для него сокровищем, и Эдвард знал историю каждого.

— Среди ваших цветов много лекарственных растений — небрежно сказала я однажды, когда мы сидели в оранжерее, наслаждаясь тишиной и покоем. — Это просто коллекция или?..

Лорд Эдвард задумался на мгновение, затем улыбнулся.

— Знаете, Кейт, я всегда считал, что красота растений — это их главное достоинство. Но я покривлю душой, если скажу, что лекарственные свойства некоторых из них лишь приятное дополнение. Это очень важно для развития медицины.

— Расскажите о них, — попросила я.

— Это, — он указал на растение с темно-зелеными листьями и мелкими, почти незаметными цветами, — дрозера по латыни, или росянка. Хищник среди растений. Видите эти капельки на листьях? Они привлекают насекомых, которые, садясь на них, уже не могут улететь.

Я смотрела на росянку с легким содроганием. Казалось, даже здесь, среди этой красоты, природа напоминала о своей двойственности, о том, что за внешним изяществом может скрываться опасность.

Эдвард улыбнулся своей особой улыбкой, полной скрытого смысла:

— Всё в этом мире имеет свою цель, Кейтлин. Эти растения прекрасны и сами по себе — посмотрите, как изящно свисают гроздья белых цветов белены, как благородно выглядит тёмно-фиолетовый аконит. Но их истинная ценность открывается в совсем другой сфере.

Он сделал паузу, словно решаясь на что-то важное, затем предложил:

— Однако, извольте, — поднявшись со скамьи, он протянул мне руку, — если вам интересна эта тема, я могу показать ещё кое-что.