Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 37 – Алика Бауэр

— Поучительная история, — подытоживает Руслан, допивая капли из своего стакана. К нему тут же подходит официант, чтобы предложить алкоголь, но тот отказывается.

— Для кого поучительная? Лохи натуральные, — ворчит Щуков. — Умный всегда сухой из воды выйдет. Или мокрый, но с бабами. — Он бросает на меня очередной взгляд.

Я бы уже давно с радостью заперлась в своей комнате, но Демьян четко и ясно сказал, что нельзя.

Крупье, бледный как смерть, раздает новые карты.

— А что это наш цветочек не играет? — тянет Щуков, убирая свой пистолет с края стола, будто только сейчас вспомнив о нем. — Совсем засохнет на обочине. Хотя... я тебя орошу, милая. Орошу так, что не обсохнешь. Только подмигни.

Он засмеялся своему похабному «остроумию». Никто не поддержал. И в этой тишине во мне вдруг вспыхивает что-то острое, колючее, гордое. Я не хочу быть этим немым «цветочком» в его убогих фантазиях. Хочу показать, что я — не просто предмет. Я — личность. Даже здесь. Даже сейчас.

— Раздавайте и на меня.

Все мужчины отрываются от своих карт. Но сильнее всего я ощущаю его взгляд. Демьяна. Горячий, тяжелый.

— Я смогу, — говорю тише, глядя прямо на него, но нас все равно все слышат. — Меня брат учил. Когда-то.

Руслан заинтересованно трет подбородок. Демьян резко, почти незаметно, качнул головой. Дескать — не лезь. По столу прокатывается волна коротких смешков.

Атмосфера накаляется. Игра внезапно приобретает новый, опасный оттенок. Понимаю, что собравшиеся мужчины играют явно не на интерес, но в последние минуты в воздухе витает что-то нехорошее. Какое-то дурацкое предчувствие, что не дает мне просидеть остаток игры на стуле спокойно.

И видимо, шуршащие бумажки надоедают Щукову, который после еще двух опрокинутых бокалов заявляет хрипло, брызгая слюной:

— Заебала эта ваша бумажная возня. Давайте повышаем ставки, — его мутный взгляд уперся в меня. — Её хочу, — тыкает в мою сторону указательным пальцем.

Весь мир сузился до этой точки. Внутри все превратилось в лед. Я не могу вдохнуть, остаток воздуха в легких жег, как едкий дым. Я просто смотрю на этого пьяного ублюдка, который облизывал свои толстые губы.

— Девочку не трожь, — раздается голос Демьяна. Ровно. Слишком ровно. Словно ему почти плевать. Без привычной стальной уверенности. — Она моя.

Только услышав эти слова, я могу сделать судорожный, жадный вдох. Воздух обжег горло.

— Вчера твоя. Сегодня моя, — парирует Щуков, разваливаясь на стуле. — Да ладно тебе, Дем. Мне надолго не надо. Минут на двадцать. Чай, не девочка, не испортится.

Сердце колотится в паническом, бешеном ритме. Ладошки вспотели. Смотрю на Демьяна. Он будто окаменел. Его взгляд прикован к картам в его руках. Тоже посмотрела на них. Пара пятерок. На столе лежит еще одна — слабенький сет. Не самая сильная комбинация. Еще две карты не были открыты.

Демьян по прежнему молчит. От этой его паузы на последний выпад Щукова меня начинает мутить.

— Можно я… на кухню? — спрашиваю шепотом, чуть наклонившись к нему.

Он едва заметно кивает, не глядя. Подрываюсь и почти выбегаю из гостиной, чувствуя на спине жгучие взгляды.

На кухне прислоняюсь к холодному фасаду холодильника. Беру стакан, замечая насколько дрожат мои пальцы. Наливаю воды, залпом выпиваю один стакан, потом второй.