Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 34 – Алика Бауэр

— Зови. Я сказал.

Сука. Надо было все-таки вызвать девочек. Отвлечь, накормить этих хищников. Но сейчас уже поздно. Даже, если через минуту сюда прибудут первоклассные девочки на любой вкус, этот придурок Щуков ускользнет за своей добычей и начнет рыскать по всему дому.

Пистолет на столе — не угроза, а напоминание. О иерархии. О том, кто здесь на самом деле имеет право приказывать, даже в моем доме.

Ледяная ярость подступает к горлу, но лицо остается каменным.

— Галина Борисовна!

Через мгновение из-за двери в столовую выглядывает испуганная домоправительница.

— Да? Звали, Демьян Денисович?

— Пригласите, пожалуйста, к нам Амалию.

Я заперлась в своей комнате с целой стопкой книг по неврологии и реабилитологии, намеренно набрав побольше, чтобы не было ни малейшего повода выйти. Где-то внизу гремели мужские голоса. Гости Демьяна. Я не была наивной девочкой, чтобы не понимать: люди, приезжающие к нему … не простые. Это деловые партнеры из мира, где законы пишутся иначе. И мне отчаянно не хотелось светить перед ними лицом. Можно было надеяться, что за столько лет меня никто не узнает. Но ведь Алекс узнал! Кто гарантирует, что внизу нет еще одного такого Алекса?

Тишину нарушил осторожный стук, и в комнату аккуратно заглянула Галина Борисовна. Она устало улыбнулась.

— Детка, Демьян просит спуститься к ним.

По спине бежит рой ледяных мурашек.

— Прям… просит? — переспрашиваю, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Улыбка Галины Борисовны становится чуть шире.

— Там Волков, — почти шепчет, сделав шаг внутрь. — Слышала, хочет перед тобой извиниться. Лично.

От этих слов у меня отнялся язык. Губернатор Волков? Тот самый, чьего сына я откачивала? Извиниться? Передо мной? Это звучало слишком невероятно и… заманчиво.

Галина Борисовна уходит, закрывая за собой дверь. Я автоматически направляюсь к выходу, когда боковым зрением вижу собственное отражение в зеркале. И я замираю.

Футболка с выцветшим принтом, мятые спортивные штаны, волосы, собранные в небрежный хвостик. Я выгляжу как студентка на каникулах. Совсем не так, как должен выглядеть человек, перед которым собирается извиняться человек из высших эшелонов власти.

Пальцы сами тянутся к резинке в волосах. Темные кудри рассыпаются по плечам и спине. Пристально смотрю на себя.

Может, немного подкраситься?

Мысль была секундной, а я уже несусь к туалетному столику, будто от этого зависит вся моя дальнейшая судьба. Тушь, два взмаха и глаза сразу становятся глубже, выразительнее. Я лишь хотела убрать бледность, но рука сама тянется к румянам, а потом и к помаде. Алый, матовый оттенок лег на губы, и образ в зеркале вдруг резко переменился.

Останавливаюсь, тюбик с помадой замирает в воздухе.

Зачем? Для кого это все?

Для Волкова с его барскими замашками? Чтобы произвести на него впечатление? Смешно.

Я упрямо отгоняю от себя другую мысль, ту, что настойчиво стучится в сознание. Подумаешь, не виделись сутки! Подумаешь, перед сном я ворочалась, думая, как он там. Подумаешь, вспоминала запах его парфюма и вспоминала его глаза.

Это ничего не значит. Ничего. Просто адреналин и синдром Стокгольма в чистом виде. С этим можно работать. Это можно подавить.

Сделав глубокий вдох, открываю дверцу шкафа. В домашней одежде идти вниз было уже невозможно. Юбка делает меня похожей на школьницу. Платье у меня только одно. Черное, облегающее, как вторая кожа, длинное до щиколоток. Платье-лапша, как я называла его про себя. Из обуви только белые кроссовки. Ну и что? Пусть думают, что это такой дерзкий стиль. Модно, стильно, молодежно.