Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 30 – Лика П.

— После вымоешь, — сказал он беспрекословно.

— Не могу, я так… — ответила, опустив полностью взгляд. Мансур нахмурился, поджав губы, и отпустил её талию, кивнув. Роза быстро подошла к крану, помыла руки. А Мансур отметил про себя, что ей очень к лицу голубой, и полез в карман за носовым платком. Когда она вернулась, протянул ей. Просушив ладони, Роза приняла букет, взяв его обеими руками. Опустив лицо в бутоны, закрыла глаза и вдохнула их аромат. — Спасибо… — прозвучало тихо от неё.

У Розы был жених, был муж, но никто так ни разу и не подарил похожего букета. Нельзя сказать, что в этом есть счастье для самой Розы, но ей было бы приятно, если бы ей больше уделяли внимания как женщине.

— Это тоже тебе, — сказал Мансур и достал из-под руки, которой всё это время он придерживал жену, ювелирную коробочку с украшением.

— Спа… сибо, — ошеломлённо протянула Роза. Она не успела порадоваться шикарному букету, а ей преподнесли ещё один подарок.

— Не знаю, по твоему вкусу или нет. Давай зайдём в дом, букет поставишь в вазу и уже после посмотришь.

Она кивнула и нервно сглотнула. Ещё больше почувствовала себя неловко, можно сказать, ей было неуютно, будто Розе было стыдно… стыдно за себя… за то прошлое с Мансуром, которое ей не даёт покоя… за то, что она сейчас чувствует себя, а возможно, и выглядит, неуклюже.

— Да, — только и смогла выдавить из себя, то и дело пряча глаза от мужа.

Тем временем в доме Зейнаб и Нармин прилипли к окну и смотрели во все свои большие глаза.

— Аман-аман…8 — запричитала Зейнаб. — Что ж ты делаешь, сынок!

— Какой букетище-то купил, вай-вай! — эмоционально хлопнув в ладоши, покачала головой из стороны в сторону Нармин. — Наверное, деньжищ стоит немалых, вай-вай…

— С первого дня стала доить мужа… что творит, ведьма… что творит, — схватилась за сердце Зейнаб. — Точно смерти моей хочет. — Она закрыла глаза с таким видом, будто узнала печальную новость.

****

— Э… дорогой… — возмущённо воскликнула Гёзал, сидя в такси. — Давай-ка ты меня нормально вези.

— Да что вы, ханум, — молодой таксист посмотрел в зеркало заднего вида, обращаясь к своей пожилой пассажирке.

— Ты давай с бабушкой не пререкайся, — тыча скрюченным пальцем в него, поставила таксиста на место. — Ишь какой. Я никуда не спешу, — нахмурила недовольно она морщинистое лицо. — Так я до внука своего любимого не доеду и молодую жену его не увижу.

— Хорошо, ханум, — кивнул он.

— То-то же. Тем более что мне туда — подняла она палец вверх, — ещё рановато, я тут ещё не все дела закончила.

— Понял, — кивнул таксист с серьёзным видом.

— А раз понял, сбавляй давай скорость, гонщик, — Гёзал достала из-за пояса старые чётки и, откинувшись на сиденье, стала мастерски перебирать ими. У водителя при виде того, как бабуля орудует чётками, невольно вытянулось лицо.

Роза и Мансур вошли в дом. Никто из них и не заметил, что в нём сквозила какая-то настороженная тишина. Она крепче прижала к груди огромный букет роз — нежно-розовые бутоны, такие мягкие на ощупь, они, как и сказал Мансур, были без единого шипа. Лёгкие прикосновения лепестков приятно щекотали ей лицо, пока они поднимались по лестнице. Сердце стучало неровно: тихая радость теплилась внутри, но она не позволяла ей вырваться наружу. Зачем? Мансур всегда казался ей таким... жёстким, далёким, как скала, за которой не разглядишь ничего человеческого. В юности она и не замечала его.