Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 27 – Лика П.

— Ага, и не говори, сестра! — подхватила Нармин, как всегда, верная союзница, и даже подлила масла в огонь, чтобы раздуть пламя. Её голос был с той же язвительной интонацией, что и у Зейнаб. — Она должна была уже и двор весь замести, и полы натереть, и стирку развесить! А то сидишь тут, ждёшь от неё хоть какого-то толку...

— Да, сестра, ты права, — вздохнула Зейнаб, на миг смягчая тон, но в нём сквозила горечь. — А мой Мансур уехал с утра пораньше, вкалывает на тренировке, потеет, чтобы потом медали золотые с чемпионатов привезти, семью кормит своим потом и кровью, а эта... эта Роза! Будет только лежать и думать, наверное, что здесь курорт какой-то… Не тут-то было, я её научу уму-разуму.

Роза стояла в коридоре, прикрыв ладонью рот, она буквально не дышала, чувствуя, как воздух густеет от напряжения, и собиралась с силами, чтобы войти. Ждала, когда женщины наконец перестанут обсуждать её за глаза, когда их язвительный поток иссякнет, но они всё не смолкали — напротив, распалялись сильнее, перебрасываясь репликами, и каждая фраза жгла Розу изнутри.

— Да ты вспомни, когда я выходила замуж, разве могла себе такого позволить? — возмущалась Зейнаб, её голос взвился выше, полный праведного гнева. — Я с рассвета на ногах была, гостей обслуживала, дом в идеале держала, а свекровь моя? Ох, не дай Аллах такой… — театрально подняла она руки к небу.

— Да что ты, сестра, что ты! — запричитала Нармин, качая головой с притворным сочувствием. — Эта твоя стерва — свекровь столько крови попила у тебя в те времена, вай — вай, бедная ты моя, сколько слёз пролила, сколько нервов потратила на эту ведьму!

— И не говори... — простонала Зейнаб, покачав головой, и в кухне на миг повисла лёгкая пауза — слышался лишь тихий звук посуды, которую они переставляли, и лёгкое позвякивание ложек. Роза решила: «Пора», — и вышла из укрытия, обозначив себя, уверенной походкой, хотя внутри всю трясло от нервов.

— Доброе утро! — поздоровалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, но нервозность выдавала себя: она непроизвольно сжала руку у бедра в кулак, впиваясь ногтями в кожу до лёгкой боли, чтобы удержать себя от дрожи. Обе женщины были одеты в чёрное — словно вчера не свадьбу гуляли с музыкой и танцами, а похороны справляли. Их глаза, подведённые тёмными тенями, смотрели на Розу с холодным презрением.

— О... смотрите-ка, кто проснулся наконец-то, — протянула Зейнаб саркастически, медленно поворачиваясь к сестре, и кивнула в сторону невестки, указывая на неё пальцем. — Глянь, Нар, нарядная какая… вырядилась, не иначе как на отдыхе себя чувствует, слышь? Туника эта, платочек — прям принцесса! А чего ты рано так проснулась? Уже до обеда и спала бы, невестушка милая, никто бы и не заметил.

— Ахаха! — Нармин от сарказма сестры прыснула смехом, прикрыв рот рукой, но в глазах её плясали ехидные искры. Роза не стала обращать внимания на эти оскорбления — она знала, что в их посёлке эти две женщины слывут главными сплетницами и склочницами. Роза просто сделала шаг ближе, стараясь сохранить достоинство.

— Позвольте, я вам помогу, — произнесла она тихо, но твёрдо, протягивая руку к стопке посуды на столе, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу и показать, что не сломлена.

— Помогу-у? Ты слышала, Нар? — Зейнаб аж поперхнулась от удивления, её брови взлетели вверх, а губы искривились в насмешливой гримасе, полной недоверия и злобы.