Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 24 – Лика П.

Звонок прозвенел резким звуком, и школа ожила: хлынул поток девчонок и мальчишек, смех, крики, рюкзаки. Мансур выпрямился, и сразу же цепким взглядом выхватил её в этой толпе. Роза. В лёгком платке цвета слоновой кости, что ниспадал мягкими складками на плечи, обрамляя лицо, словно лепестки вокруг сердцевины цветка.

Она была не просто красивой — она была той, от кого перехватывало дыхание: миндалевидные глаза цвета лесного мёда, полные губы, что изгибались в улыбке, когда она щебетала с подругами, и эта грация, что делала её выше, чище остальных. В посёлке платки носили не многие — лишь те, кого матери приучали с детства к скромности, к вере. Роза была одной из них. И Мансур... он не мог отвести глаз. Образ её в целом притягивал парня, как тайна, которую хочется разгадать. Она казалась ему недостижимой жемчужиной в ракушке, и от этого сердце билось чаще.

Сегодня был последний урок перед каникулами, все предвкушали и болтали об этом, о реке, о ярмарке.

Роза распрощалась с подругами, махнув им рукой у ворот школы. Она поправила лямку рюкзака на плече, вздохнула, оглядывая пыльную улочку, и пошла своей тропой: узкой, длинной, петляющей между гущей деревьев. Домой.

Мансур оторвался от дерева и двинулся следом — на несколько шагов позади, спортивная сумка висела на одном плече. Он шёл спокойно, но в душе нервничал и собирался подойти к ней именно сегодня. Парень знал, что Роза заметила его присутствие с первого дня, как он впервые провожал её на расстоянии до дома. В свои двадцать восемь он повидал немало девушек, но все они были для него лишь интрижками, ничего серьёзного, а тут он однажды увидел её, и она сразу стала для него мечтой. Мансур увидел в ней жену… мать его будущих детей.

Собравшись с силами — не слабость это была, нет, это было как финальный рывок — он ускорил шаг и поравнялся с ней.

— Здравствуй, Роза, — произнёс он мягким голосом.

Она остановилась, обернулась — медленно, как будто ждала этого, и её глаза встретились с его: спокойные, но с искрой любопытства. В посёлке все знали всех: Мансур, сын Мамедовых, борец, и ещё он очень нравился местным девушкам. Кто-то сказал Розе, что он гуляет вольно с легкомысленными, доступными на разные утехи девушками, одним словом — бабник. Поэтому она знала, кто все эти дни провожал её. И уже заранее его недолюбливала.

— Здравствуй... Мансур, — ответила она, остановившись, и в голосе не было ни удивления, ни испуга, только лёгкая прохлада.

Он улыбнулся — той улыбкой, что обычно разряжала воздух, — не вторгаясь в личное пространство Розы, но заполняя его своим присутствием.

— Позволь проводить тебя до дома. Не хочу, чтобы ты шла одна — дорога длинная, а вечер уже.

Роза посмотрела на него — долго, изучающе, — и покачала головой.

— Нет. Не позволю.

Мансур замер, брови сошлись — не в гневе, а в искреннем недоумении. Воцарилось лёгкое молчание, и было слышно, как вокруг шиповника, который рос буквально повсюду, жужжали пчёлы.

— Почему же? — разорвал тишину Мансур. — У меня серьёзные намерения.

— Мне это неважно, я не хочу, чтобы ты меня провожал, — отрезала она, обозначая чёткие границы. — Иди своей дорогой, Мансур, и больше не подходи!

Это было первое «нет» — резкое, как пощёчина, но он не отступил сразу. Были ещё попытки: он поймал её у ворот школы после экзаменов, с букетом алых роз, купленных по пути. И услышал новый отказ: «Не подходи ко мне. Я сама дойду. И ты мне не интересен». Она не злилась, не кричала — просто отшивала и шла дальше не оглядываясь. Мансур чувствовал, как это жжёт его внутри.