Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 21 – Лика П.

Он был её мужем теперь, по закону, но в душе... в душе ничего не шевельнулось, кроме усталого эха чужой ярости. Просто факт: с этого дня она его — навсегда.

Мансур медленно открыл глаза и, не говоря ни слова, начал выходить из неё — плавно, с характерным звуком влажного тела, когда их тела разъединялись. Роза почувствовала, как тонкая, тягучая струйка спермы стекала по внутренней стороне её бедра, оставляя горячий, липкий след, как напоминание о его вторжении. Он отстранился и неторопливо пересёк просторную спальню. Она осталась стоять прижатой ладонями к стене, только скосила взгляд в его сторону через плечо.

Мансур был похож на хищника после охоты, где каждая мышца перекатывалась под загорелой кожей — от трапеций, напряжённых как тетива, до спортивных ягодиц, что упруго сжимались с каждым шагом. Роза смотрела, не в силах отвести глаз, — женщина в ней не могла не признать эту первозданную красоту, эту силу, что только что владела ею. Но сердце оставалось холодным: он был мужем, да. Только мужем и не более.

У кресла он нагнулся, подхватывая свою рубашку — белоснежную, сшитую на заказ для свадьбы из тончайшего дорого хлопка.

Тело Мансура было шедевром — широкая грудь, усеянная каплями пота, узкая талия, переходящая в мощные бёдра Член ещё стоял и покачивался при ходьбе: полутвёрдый, набухший венами, с блестящей каплей спермы на кончике, что дрожала как роса и вот-вот сорвётся. Роза резко отвернулась, когда он развернулся и пошёл обратно.

Он встал сзади и опустился на корточки. Роза почувствовала, как его горячее дыхание коснулось кожи, и замерла прислушиваясь. Мансур прошёлся рубашкой по бедру жены снизу-вверх, стирая на нём следы спермы. Она вздрогнула от этого прикосновения, от внезапной заботы, что пряталась за его грубостью. Он встал и невзначай коснулся её ноги налитым членом, и она поняла, что он снова готов взять её! Небрежно отбросил запятнанную рубашку в сторону, пульсирующий от желания член качнулся при движении, а в следующую секунду его руки — сильные, неумолимые — подхватили Розу на руки. Она пискнула от неожиданности, инстинктивно закрыв лицо ладонями, не в страхе того, что он её ударит, нет, она уже поняла, муж не причинит боли просто так. Это сработал подсознательный рефлекс, выработанный годами насмешек и побоев от чужих языков и рук. Словно щит из плоти, за которым пряталась девочка, которая жила в ней. Сердце забилось в бешеном ритме, но она не сопротивлялась — просто замерла в его объятиях, чувствуя, как он несёт её через комнату так легко, словно она ничего не весила.

Кровать встретила их мягко, но Мансур опустил её неосторожно — почти бросил с рыком в груди, что выдавало его сексуальный голод. Он не насытился ею: жажда горела в венах, член стоял колом, требуя новой разрядки. Роза откинулась на подушки и прохладные простыни. Она инстинктивно поджала колени и скрестила лодыжки, а рукой попыталась прикрыть грудь — бесполезный жест стыда в этой обнажённой реальности. Мансур стоял у края, не отводя от жены глаз: тёмные, полные огня, они жадно скользили по её телу — по изгибу бёдер, по трепещущему животу, по соскам, что напряглись под его взглядом.

На тумбочке стояла бутылка минералки. Мансур схватил её одним движением, вскрыл крышку и с тихим шипением выпустил газы. Оба смотрели друг другу глаза в глаза: он — в её расширенные, ошеломлённые, она — в его хищные, немигающие. Он пил жадно, большими глотками, кадык дёргался при каждом глотке, что-то первобытное было в его действиях. Пара капель сорвалась, скользнув по подбородку на грудь.