Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 23 – Лика П.

Мансур повернулся на бок, глаза сразу нашли её, Розу — спящую, свернувшуюся калачиком, обнажённую и уязвимую под тонким одеялом, что сползло до бёдер. Её волосы разметались по подушке тёмным ореолом, губы чуть приоткрыты, а на плече уже проступал лёгкий след от его зубов — вчерашний укус, оставленный в порыве страсти. Мансур приподнялся на локте, и рука сама потянулась к ней. Обвив её талию, потянул ближе — медленно, но настойчиво, вдавливая в себя. Он, не сдержавшись, толкнулся бедрами — твёрдым, пульсирующим членом, что уже встал, требуя своё.

— Роза... — прошептал он хриплым после сна голосом. Коснувшись губами её плеча, слегка прикусил кожу, оставляя на нём новый след — небольно, но достаточно, чтобы разбудить. Снова подался пахом вперед, натиском вдавливая в её бедра несгибаемый член. Мансур скользнул рукой ниже, по гладкому животу. Желание накатило волной: он хотел её снова, прямо сейчас, в этом утреннем свете, чтобы увидеть, как глаза Розы распахнутся от шока и удовольствия, как она сдастся ему, мужу, полностью.

Но Роза спала безмятежным сном — вымотанная за ночь, она даже не шелохнулась. Её дыхание оставалось ровным, грудь вздымалась в такт, а ресницы не дрогнули под его прикосновениями. Мансур замер, прислушиваясь к этому ритму, и вдруг усмехнулся — тихо, с лёгкой иронией над собой. «Вымотал жену», — подумал он отстраняясь. Ещё миг он смотрел на неё, борясь с собой, а потом откатился на край постели и встал. От напряжения мышцы перекатывались под кожей, а член, тяжёлый от неудовлетворения, покачивался при каждом шаге. Он пересёк комнату, чувствуя, как воздух холодит разгорячённую плоть, и скрылся в ванной, плотно притворив дверь.

Холодный душ ударил струями — ледяными, обжигающими, — и Мансур встал под них, запрокинув голову. Вода стекала по торсу, смывая желание, ему понадобилась целая минута, чтобы оно отступило, сменившись терпимой пульсацией. Только тогда он включил тёплую воду, намылил тело и жёсткой мочалкой прошёлся по груди, по бёдрам. Вышел, запахнув на узких бёдрах полотенце и чувствуя себя заново рождённым, но всё ещё голодным.

Стоя перед зеркалом и вытирая кудрявые волосы, он разглядывал своё отражение: на смуглой коже красовались следы царапин от ногтей Розы. Взгляд скользнул к двери спальни, и он вошел бесшумно, чтобы не разбудить.

Роза всё так же спала — свернувшись, с рукой под щекой, одеяло сползло, обнажив изгиб спины и ягодиц. Мансур замер у края кровати с влажным полотенцем на голове, смотрел на неё — долго, жадно, словно пытаясь запечатлеть в памяти этот миг. Он собирался на тренировку. Но в голове крутилось одно: «Она — его жена». По закону, по плоти, по той ночи, что связала их крепче любых клятв.

В какой-то момент он передумал и вместо спортивного костюма достал из гардероба свои белые чинос7 с поло, надел их под чёрные мокасины и вместо тренировки отправился в город в магазин.

Шесть лет назад.

Мансур стоял в тени старого дуба, прислонившись плечом к шершавому стволу. Он только что закончил тренировку и примчался к школе. Подняв руку, бросил взгляд на часы, отсчитывая минуты до конца уроков. Уже неделю он провожал её до дома: незаметно, на расстоянии, шагах в десяти, чтобы не спугнуть, но достаточно близко, чтобы уловить лёгкий аромат её сладковатых духов и дать понять, что она ему интересна. Сама Роза уже знала, что у неё на одного поклонника стало больше. Она чувствовала, когда он ходил за ней, но никогда не оборачивалась, не замедляла шаг, в её осанке — в чуть выпрямленной спине, в том, как она поправляла платок на голове, — была заметна горделивость и неприступность.