Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 26 – Ли Ан

Закрываю книгу и прижимаю к груди, чувствуя, как колотится сердце.

Любовь победила тогда, семьдесят лет назад. Но то были другие времена, другие люди. И я — не настоящая Маргарет. Я даже не настоящая Клара. Я самозванка из другого мира.

Но засыпая в постели Клары, вижу не проблемы и не страхи. Вижу карие глаза с золотыми искрами. Сильные руки с мозолями от честной работы. И слышу его сорвавшийся голос:

«Вы прекрасны.»

Неделя до следующей среды. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.

Целая вечность.

Утро четверга начинается с липких пальцев на моем лице.

— Госпожа Клара! Госпожа Клара! — Тесса трясет меня за плечо, и от её рук пахнет чем-то приторно-сладким. — Они поспели! Все-все-все сливы! Фиолетовые, как синяки!

Открываю один глаз. За окном серая предрассветная муть, петухи молчат, даже собаки не лают.

— Тесса, солнце еще не встало…

— Но сливы! — Она подпрыгивает на месте, кровать скрипит в такт её прыжкам. Подношу руку к лицу — пальцы липкие от сливового сока, которым она меня измазала. — Я попробовала одну. Ну, три. Может, пять. Они сладкие, как мед!

Проверила, значит. Половину урожая, наверное, уже «проверила».

Босые ноги касаются холодного пола — мгновенно мурашки бегут по коже. Накидываю шаль на ночную рубашку и иду за прыгающей Тессой.

В саду роса такая густая, что трава хлюпает под ногами, как губка. Холодные капли забиваются между пальцев, подол рубашки мгновенно намокает и липнет к ногам. Утренний воздух пахнет влажной землей и чем-то пряно-сладким.

Три старые сливы стоят, согнувшись под тяжестью плодов. Ветки касаются земли, образуя фиолетовые шатры. Сливы висят гроздьями — темные, с сизым налетом, некоторые уже лопнули от спелости, и сок стекает по коре липкими ручейками.

— Варенье! — Марта появляется рядом, еще заспанная, с отпечатком подушки на щеке. — Госпожа Клара, мы можем сварить варенье на всю зиму!

— И компот! — Роза трет глаза кулачками.

— И просто объедаться! — Тео уже на дереве, трясет ветку. Сливы падают с глухими шлепками, лопаются о землю, брызгая соком.

Варенье. Я умею варить варенье. Бабушка учила — помню запах кипящего сахара на её кухне, помню, как пенка прилипала к языку.

— Большая варка! — объявляю, хлопнув в ладоши. Звук гулким эхом отдается от стен замка. — Томас, дров наколи — нужен ровный, долгий огонь. Девочки, тащите все корзины и миски, что найдете. Малыши…

— Мы будем мыть! — Грета и Робин уже тут, держатся за руки, как всегда.

Через час двор превращается в сливовый ад.

Грета и Робин восседают у деревянного корыта, полного холодной колодезной воды. Сливы плавают на поверхности, как маленькие фиолетовые кораблики. Малыши старательно трут каждую сливу, но больше брызгаются — вода повсюду, их рубашонки промокли насквозь и липнут к тощим тельцам, волосы мокрыми сосульками висят над глазами, но они хихикают и фыркают от восторга.

Марта и Роза устроились на ступеньках крыльца с острыми ножами. Разрезают сливы пополам — лезвие входит в мякоть с сочным чавканьем, косточка выскакивает и катится по доскам. Фиолетовый сок течет по их пальцам, капает на передники, оставляя пятна, похожие на кровь. Осы кружат над ними жужжащим облаком, пьянея от сладости, иногда садятся прямо на руки, но девочки их не боятся — просто сдувают.