Онлайн книга «Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов»
|
— Мама… мамочка… Бедный малыш. Всем им не хватает матери. Ночью просыпаюсь от грома. Но за окном звезды, тучи. Что-то тяжелое упало во дворе — металлический грохот, потом тишина. Выглядываю в окно — темно, ничего не видно. Утром разберемся. Суббота встречает меня паническим криком: — ВЕДРО! Ведро упало в колодец! Тео стоит у колодца с оборванной веревкой в руках, лицо белое, как мука. — Я просто дернул, а оно взяло и… Простите, госпожа Клара, я не специально! Заглядываю в черный провал колодца. Где-то далеко внизу блестит вода, и в ней — наше единственное ведро. — Я спущусь! — Томас уже разматывает цепь, та самая, которую сам выковал на уроках. — Обвяжусь и спущусь! — Томас, это опасно… — Я сильный. И цепь моя крепкая — Отто проверял, сказал, что она… особенная. Сердце сжимается, пока смотрю, как он обвязывает цепь вокруг пояса. Узел морской, крепкий. Где он такому научился? Держим втроем — я, Тео, Марта. Томас лезет вниз, и каждый звук эхом отдается от каменных стен. Цепь натягивается, скрипит… Но держит. Более того — в полумраке колодца она будто светится слабым голубым светом. Как те подковы в кузнице. — Есть! — голос Томаса гулкий, искаженный эхом. — Тяните! Тянем изо всех сил. Руки горят, спина ноет. Наконец его голова показывается — мокрая, волосы прилипли ко лбу. В руке — ведро с водой. — Госпожа Клара, — Тео смотрит в колодец с круглыми глазами. — Вода… она светится! И правда — глубоко внизу вода мерцает бледно-голубым светом, как будто на дне лежит упавшая луна. — Господи Иисусе, Пресвятая Богородица! — Оборачиваемся — дед Матиас стоит позади, крестится широкими движениями. Когда успел подкрасться? — Вода сияет! Как при госпоже Маргарет! Семьдесят лет темная была, а тут — сияет! — При какой Маргарет? — Тесса дергает его за рукав. — При той, что за кузнеца вышла, упокой Господь её душу. При ней весь замок цвел, розы зимой расцветали, вода в колодце светилась. А как померла — всё погасло. До сегодня. Старик смотрит на меня странно, прищурившись, будто видит кого-то другого. — Вы на неё похожи. Волосы такие же золотистые были. И глаза серые. И руки… — он смотрит на мои руки, — руки добрые. Уходит, шаркая ногами и бормоча молитвы. А мы остаемся у колодца, где вода светится загадочным светом. Замок просыпается. Признает меня? Но почему? Вечер субботы проходит в горячих спорах — завтра ярмарка, первый понедельник месяца, и Марта с Розой уже разложили на столе все, что можем продать. Вышивки сестер, варенье, яйца от наших кур. — А я могу продать подковы! — Томас приносит три штуки, выкованные на уроках. — Отто сказал, они почти как настоящие! Отто. Будет ли он на ярмарке? Воскресенье начинается до рассвета — Марта трясет меня за плечо, когда за окном еще чернота: — Госпожа Клара! Тесто! Нужно тесто ставить для пирогов! Спускаемся на кухню, зевая. Но стоит только растопить печь, как сонливость улетучивается. День превращается в сладкий хаос выпечки. Кухня становится полем битвы. Мука висит в воздухе белым туманом, оседает на всём — на волосах, ресницах, губах. Тесто липнет к рукам, несмотря на всю муку. Начинки для пирогов выстроились в мисках — тушеная капуста пахнет луком и укропом, яблоки в меду источают пряный аромат корицы, творог с изюмом (откуда изюм? Марта хитро улыбается — «припрятала с прошлого раза»). |