Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 23 – Ли Ан

Он не отпускает форму. Проходит секунда, другая, третья, а мы стоим, соединенные этим куском металла.

— Красивая форма. — Я смотрю на розу, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

— Специально для вас делал. — Его голос становится тише, почти шепот. — Три ночи не спал, чтобы успеть к среде.

Поднимаю взгляд — он смотрит прямо на меня, и в карих глазах пляшут золотые искры от солнечного света.

Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня прямо сейчас.

— Отто, я…

— ГОСПОЖА КЛАРА! СРОЧНО!

Дверь распахивается с таким грохотом, что едва не слетает с петель. Мы отпрыгиваем друг от друга, как ошпаренные, и форма выскальзывает из наших рук — ДЗЫНЬ! — падает на каменный пол и катится под стол.

— Отец Франциск приехал! — Тео стоит в дверях, запыхавшийся, глаза круглые, как блюдца. — На своем осле! И вид у него очень недовольный!

Черт. Черт. Черт. Только этого не хватало.

— Я подниму форму… — Отто приседает.

— Нет, я сама, это же я уронила…

Мы одновременно наклоняемся под стол и с глухим стуком сталкиваемся лбами.

— Ай!

— Простите! Я не хотел…

Держимся за ушибленные лбы и смотрим друг на друга из-под стола. И вдруг начинаем смеяться — сначала тихо, потом все громче. Я не могу остановиться — слезы выступают на глазах, живот болит от смеха, а мы все сидим под столом, как два идиота, и хохочем.

— Идите встречать святого отца, — Отто наконец вытирает выступившие от смеха слезы. — А я пойду к Томасу в кузницу. Работа не ждет.

Выхожу во двор, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы. Отец Франциск как раз сползает со своего несчастного ослика — кряхтит, пыхтит, его багровое лицо лоснится от пота, хотя день еще не жаркий.

— Госпожа Клара! — Его маленькие глазки бегают по двору, явно что-то высматривая. — Решил проведать вас и детей. Посмотреть, как продвигается их духовное воспитание.

Проверить приехал, старый лицемер. Наверняка тетушка Матильда написала ему.

— Добро пожаловать, отец Франциск. Вы как раз к обеду, дети будут рады.

Его глазки останавливаются на телеге Отто, и брови ползут вверх.

— Кузнец все еще здесь? В такой ранний час?

— Сегодня среда, отец Франциск. День занятий с Томасом, как и было заведено при госпоже Агате.

— Да-да, припоминаю. — Он подходит ближе, и от него разит кислым вином вперемешку с потом. — Хороший мастер, спору нет. Но простолюдин, дочь моя. — Пауза тяжелая, как камень. — Вы ведь помните о приличиях? О вашем положении?

Щеки мгновенно вспыхивают, и я чувствую, как жар расползается по шее и груди.

— Конечно, отец Франциск. Я всегда помню о приличиях.

— Ваша тетушка… она очень обеспокоена. Писала мне длинное письмо. Просила присмотреть за вами особенно внимательно. — Его липкая улыбка становится еще шире. — Вы ведь понимаете, что находитесь здесь для искупления? Помните, зачем вас сюда отправили?

Искупления чего? Что же ты натворила, Клара?

— Я прекрасно помню, зачем я здесь, отец Франциск.

— И это платье… — Он обводит взглядом мое зеленое платье, задерживаясь на вырезе. — Не слишком ли оно… мирское для смотрительницы церковного приюта? Госпожа Агата всегда носила серое или черное.

— Госпожа Агата была вдовой преклонных лет. Я же еще молода и не замужем.

Его брови взлетают почти до линии редеющих волос.

— Пока не замужем. Но в ваших обстоятельствах, дитя мое… После того скандала… Кто же теперь возьмет вас в жены?