Онлайн книга «Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов»
|
— Вы были сиротой? — С пяти лет. — Он опускает руку, так и не коснувшись меня. — Мать умерла от лихорадки, отца я никогда не знал. В приюте было холодно и голодно, пока старый кузнец не взял меня в ученики. Мне было десять, и он спас меня. — Отто… — Этим детям невероятно повезло, что у них есть вы. — Он смотрит на дом, откуда доносится детский смех. — При госпоже Агате здесь была тишина. Мертвая, могильная тишина. Ветер шевелит листья старой липы, и тени пляшут по земле, как живые существа. Где-то во дворе Тесса визжит — судя по звукам, Тео её щекочет. — Мне пора ехать, — говорит он после долгой паузы. — Работа ждет, заказы не выполнятся сами. — Конечно, я понимаю. Он идет к телеге, но у самого борта останавливается и оборачивается. — Госпожа Клара. Это платье… зеленое… — Его голос срывается, как у мальчишки. — Вам очень идет. Вы сегодня… — Он сглатывает. — Вы прекрасны. Вскакивает на козлы и хлещет вожжами, не дожидаясь моего ответа. Лошадь трогается, и телега укатывает, поднимая облако пыли. Стою посреди двора, ноги будто приросли к земле, а в животе порхает целая стая бабочек. Нет, не бабочек — птиц. Или даже драконов. — ОН СКАЗАЛ, ЧТО ВЫ ПРЕКРАСНЫ! — Тесса свешивается из окна второго этажа. — ВСЕ СЛЫШАЛИ? ОТТО СКАЗАЛ, ЧТО ОНА ПРЕКРАСНА! — ТЕССА! Немедленно слезь с подоконника! Но она уже исчезла, и я слышу топот её ног по лестнице, а потом её звонкий голос разносится по всему дому: — Лили! Марта! Роза! Он сказал! Сказал, что она прекрасна! Вечером долго не могу уснуть. Свеча оплывает, и воск медленно стекает на стол, застывая причудливыми наплывами. Зеленое платье висит на спинке стула и все еще хранит запахи дня — солнечное тепло, ветер, и едва уловимый запах дыма из кузницы. На столе лежит форма-роза, и я провожу пальцем по холодному металлу, вспоминая, как горячими были его руки. Три ночи не спал, чтобы сделать её для меня. Сон не идет, и я встаю, накидываю шаль и иду в библиотеку. Босые ноги липнут к холодному каменному полу, и каждый шаг отдается эхом в ночной тишине. Свеча дрожит в моей руке, отбрасывая пляшущие тени на стены — они корчатся и извиваются, как живые существа. Хроника лежит на своем месте, и когда я касаюсь её, она теплая, будто только что выпущена из чьих-то рук. Открываю там, где в прошлый раз оставила ленточку-закладку. «Год семьдесят третий. Смотрительница Маргарет объявила о помолвке с кузнецом Йоханом. Дети ликуют — никогда еще не видели их такими счастливыми.» Листаю дальше, страницы шуршат под пальцами. «Год семьдесят пятый. Родился сын у Маргарет и Йохана. Назвали Вильгельм, в честь основателя замка.» Вильгельм… Постойте, дедушка Вилли, о котором упоминали дети — это их сын? «Замок словно ожил от радости. Розы в саду зацвели в декабре, прямо по снегу. Печи горят без дров ярче обычного. Дети говорят, что по ночам слышат, как стены поют колыбельные. Любовь творит чудеса.» Переворачиваю страницу дрожащими пальцами. «Год семьдесят восьмой. Старый епископ умер, царствие ему небесное. Новый епископ — человек доброго сердца. Снял отлучение с Маргарет, сказав, что любовь не может быть грехом. Маргарет плакала от счастья три дня. Йохан в благодарность построил новую кузницу — ту самую, что стоит до сих пор.» Кузницу, в которой теперь работает Отто, построил прадед той Маргарет и её муж-кузнец? |