Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 73 – Майкл Скофилд

— Даже не начинайте.

— Элиана, — сказал Рейнар. — Это моя династия.

— Очень жаль, что она вспомнила об ответственности только после того, как потребовалась эффектная смерть.

Люциан шагнул ближе.

— Моё сердце уже связано с печатями. Я могу удержать разлом.

— Ты только что выбрался из башни, где твоя вина пыталась сожрать тебя живьём. Нет.

— Это не вина.

— А что?

— Расчёт.

— У мужчин удивительный талант называть самоуничтожение разумностью.

Мира вдруг тихо сказала:

— Есть четвёртый способ.

Все посмотрели на неё.

Она спряталась ближе ко мне, но продолжила:

— Башня сказала: “Они всегда выбирают смерть, потому что не умеют делиться жизнью”.

Люциан нахмурился.

— Делить печать?

Профессор Эш прошептала:

— Коллективная клятва.

— Что это?

— Очень древняя форма магии. До королей. До тронов. Когда силу удерживает не один жертвующий, а множество добровольно связанных людей.

Рейнар резко сказал:

— Это опасно.

Я посмотрела на него.

— Опаснее, чем приносить детей в жертву вашему трону?

Он замолчал.

Профессор Эш продолжила:

— Такая клятва требует полного согласия. Нельзя принудить. Нельзя подписать вместо другого. Каждый отдаёт часть силы, памяти или жизни, но не умирает, если круг достаточно велик.

Я оглянулась на зал.

Студенты.

Гости.

Изгнанники.

Вдовы.

Маги.

Те, кого королевство годами называло лишними.

Серафина хрипло прошептала:

— Не выйдет. Люди не отдают себя добровольно за чужих детей.

Марта поднялась первой.

— За чужих? Я держала эту девочку в первый день её жизни. Она не чужая.

Лира сделала шаг.

— Я тоже.

Эрик поднял окровавленную ладонь.

— И я.

Риса открыла серебряный глаз.

— И я.

Нолан прижал волчок к груди.

— Моя мать умерла, чтобы я жил. Я могу отдать часть силы, чтобы другие дети проснулись.

Один за другим люди выходили вперёд.

Не все.

Некоторые плакали и оставались у стен. И это тоже было честно.

Но вышло достаточно.

Много.

Больше, чем я могла просить.

Я посмотрела на Миру.

— Ты не обязана.

Она выпрямилась в моих руках.

— Я хочу.

— Ты ребёнок.

— Я та, кого они держали ключом. Я хочу стать дверью.

Слёзы обожгли глаза.

— Ты не должна быть такой смелой.

— Я знаю. Но я всё равно есть.

Рейнар подошёл медленно.

Не к ней.

Ко мне.

— Позволь мне войти в круг.

— Это не искупит.

— Я знаю.

— Это не вернёт ей детство.

— Знаю.

— И не даст тебе права на неё.

Он посмотрел на Миру, но не задержал взгляд, чтобы не давить.

— Я прошу не права. Я прошу долг.

Я ненавидела, что он сказал правильно.

Мира тихо спросила:

— Если он войдёт, ему будет больно?

— Да, — ответил Люциан.

Она посмотрела на Рейнара.

— Тогда пусть.

В зале кто-то резко втянул воздух.

Рейнар склонил голову.

— Как скажешь.

Профессор Эш начала строить круг.

Верна Сол бросила ключи на пол, и они легли по окружности. Ленты с именами сорвались со стен и оплели их серебряными линиями. Студенты и гости встали вокруг разлома.

В центре остались я, Мира, Люциан, Рейнар и Серафина.

Да.

Серафина тоже.

Она всё ещё стояла на коленях у края чёрного света.

Я посмотрела на неё.

— Ты знаешь, что делать?

Она усмехнулась дрожащими губами.

— Хотите взять меня в круг?

— Хочу услышать, войдёшь ли ты сама.

— После всего?

— Именно.

Она смотрела на Миру.

Долго.

— Я ненавидела вас, — сказала она мне. — Сначала потому, что мне приказали. Потом потому, что вы всё ещё любили его, даже когда он не заслуживал. Потом потому, что вашу дочь называли ключом, а меня — сосудом. Мне казалось, если я стану королевой, это будет означать, что я не вещь.