Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 75 – Майкл Скофилд

Я резко повернулась.

— Ты должен был лежать спокойно.

— Я лежал. Не понравилось.

Я подошла к нему, помогла сесть.

Он посмотрел на Миру.

— Дверь хорошо слушалась.

Мира серьёзно кивнула.

— Она умнее взрослых.

— Большинство дверей умнее взрослых.

Я неожиданно улыбнулась.

Серафина застонала.

Рейнар сразу насторожился.

— Что с ней?

Профессор Эш проверила её пульс.

— Жива.

— Первая Королева?

Верна Сол подняла один из ключей. Он был расколот, но светился золотой трещиной.

— Не ушла. Ослабла. Часть в ней, часть в печати, часть… возможно, в круге.

— В нас? — спросил Дариан.

— Поздравляю, мастер Кроу, — сказала я устало. — Сегодня вы стали частью древнего проклятия. День у всех сложный.

Он посмотрел на меня с таким несчастным видом, что Лира тихо рассмеялась.

Смех пошёл по залу.

Слабый.

Нервный.

Но живой.

А потом двери Общего зала распахнулись.

Вошёл северный ветер.

И с ним — ворон.

Огромный, чёрный, с серебряным кольцом на лапе.

Он пролетел над залом и уронил письмо прямо перед Рейнаром.

Король поднял его.

Печать была королевская.

Но не его.

Старая.

Печать его покойного отца.

Рейнар сломал её.

Прочитал.

И лицо его стало мёртвым.

— Что там? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Приказ, подписанный двенадцать лет назад.

— О чём?

Рейнар посмотрел на Миру.

Потом на меня.

— Если истинная мать пробудится и ребёнок выйдет из башни, король обязан завершить развод кровью.

Мира сжала мою руку.

Я медленно встала.

— Чьей кровью?

Рейнар не ответил.

Но я уже поняла.

Моей.

Или Миры.

За его спиной Серафина открыла глаза и прошептала:

— Теперь он должен выбрать. Дочь или бывшую жену. Таков последний приказ короля.

Слова Серафины упали в зал, как нож, брошенный на мрамор.

Теперь он должен выбрать. Дочь или бывшую жену. Таков последний приказ короля.

Мира сжала мою руку так крепко, что её пальцы побелели.

Рейнар стоял неподвижно, держа письмо покойного отца, и впервые за всё время я увидела, как король не просто теряет власть.

Он терял язык.

— Нет, — сказал он наконец.

Серафина, лежавшая на полу, тихо рассмеялась.

Смех вышел слабым, надорванным, но всё ещё ядовитым.

— Какое знакомое слово. В этой семье его всегда произносят слишком поздно.

Рейнар медленно повернулся к ней.

— Молчи.

— Зачем? Чтобы вы снова сделали вид, будто не слышали приказ?

Мира подняла на меня глаза.

— Мама?

Я опустилась перед ней на колени.

— Всё хорошо.

Люциан, сидевший у разбитой колонны, хрипло произнёс:

— Не лгите ребёнку. Не сейчас.

Я закрыла глаза на миг.

Он был прав.

Ненавижу, когда мужчины правы в самые неподходящие моменты.

Я посмотрела Мире прямо в глаза.

— Всё не хорошо. Но я не позволю им решать за нас.

Она кивнула.

Не как ребёнок, которого успокоили.

Как ребёнок, который слишком рано научился слушать правду.

Профессор Эш подошла к Рейнару.

— Покажите приказ.

Он не сразу отдал письмо.

Пальцы его сжимали бумагу так, будто он мог уничтожить прошлое, просто смяв его в кулаке.

Потом протянул.

Магда Эш развернула лист. Верна Сол подняла один из своих ключей, и над письмом вспыхнуло бледное свечение.

— Печать подлинная, — сказала она.

Дариан Кроу, всё ещё бледный после круга, шагнул ближе.

— Формулировка?

Профессор прочитала:

— “В случае пробуждения истинной матери и выхода первородного ключа из закрытого хранилища, действующий носитель крови Арвент обязан завершить разрыв брачной клятвы через кровь. Если мать сохраняет связь с ребёнком, кровь матери. Если ребёнок сохраняет связь с матерью, кровь ребёнка. Иначе печать под троном признаёт брак действующим, а власть трона — оспоренной”.