Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 116 – Майкл Скофилд

— А если однажды захочу?

Сердце сжалось.

Но уже не от страха.

От понимания.

— Тогда академия будет ждать твоего решения. Не наоборот.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Но сначала, — добавил Люциан, — рекомендую освоить арифметику. Ректор, не умеющий считать, опаснее проклятия.

Мира фыркнула.

— Я умею.

— Тогда сколько будет семь умножить на восемь?

Она задумалась.

— А сколько будет архимаг, умноженный на занудство?

— Один Люциан Мор, — сказала я.

Мира расхохоталась.

Люциан посмотрел на нас с притворным оскорблением.

— Я окружён неблагодарностью.

— Ты сам остался, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Одно слово.

Простое.

Тёплое.

Без клятвы.

Без трагедии.

Без жертвы.

Лучше любого обещания.

Мира положила голову мне на плечо.

— Мне нравится здесь.

Я обняла её.

— Мне тоже.

— Даже если академия страшная?

— Особенно потому, что она больше не притворяется нестрашной.

Мира подумала.

— А мы?

— Что мы?

— Мы тоже больше не притворяемся?

Я посмотрела на двор, где бывшие ненужные дети учились жить без стекла, бывшие изгнанники строили новые стены, бывший король писал письма без оправданий, бывшая злодейка называла имена, а мужчина без сердца снова учился оставаться.

— Нет, — сказала я. — Больше не притворяемся.

Ночная Корона за нашими спинами тихо вздохнула.

Не как зверь.

Как дом.

И впервые я не услышала в её дыхании требования.

Только жизнь.

Когда совсем стемнело, на стене над главным входом проявилась новая надпись.

Не приказ.

Не пророчество.

Не предупреждение.

Просто строка, будто академия наконец научилась говорить мягко:

Здесь помнят тех, кого пытались стереть.

Мира прочитала вслух.

Потом добавила:

— И тех, кто сам себя нашёл.

Слова вспыхнули и стали частью надписи.

Я рассмеялась.

Люциан покачал головой.

— Академия портится под вашим влиянием.

— Нет, — сказала Мира. — Исправляется.

Я посмотрела на дочь.

На дом.

На руины, которые стали началом.

И поняла: история о ненужной жене закончилась не тем, что её снова выбрали.

Она закончилась тем, что она сама перестала просить место у чужого трона.

Я больше не была ненужной.

Не потому, что король раскаялся.

Не потому, что дочь нашлась.

Не потому, что академия признала.

А потому что я наконец поняла: нужность не выдают приказом, браком, короной или любовью.

Её нельзя забрать разводом.

Её нельзя стереть из летописей.

Она начинается там, где женщина впервые говорит:

я есть.

И остаётся стоять.

На следующий день Ночная Корона открыла ворота.

Не для войны.

Для тех, кто шёл домой.