Книга Милфа для генерала дракона, страница 8 – Кристина Юраш

— Я остаюсь здесь ночевать, — сказала я, и мой голос звучал спокойнее, чем час назад. — Иди.

Джонатан снял шляпу. Потом снова надел. Кивнул.

— Слушаюсь, госпожа. Д-д-держитесь.

Он спрыгнул на землю, ловко отвязал вороного жеребца, потом остальных, он пристегнул одну лошадь к другой, и так по цепочке, и, взметнув плащ, ускакал в темноту аллеи.

Я осталась одна, привалившись спиной к мокрой дверце кареты.

Дождь усилился. Холодные капли били по лицу, по волосам, проникая за воротник. Я продрогла до костей, но не сдвинулась с места. Слуги на крыльце шептались, их силуэты расплывались в серых сумерках.

Один из лакеев, самый молодой, робко сделал шаг вперед.

— Мадам… Может, вам зайти в карету? Там сыро…

— Передайте генералу, — сказала я, не поворачивая головы, глядя прямо на фасад особняка, — что я буду стоять здесь до тех пор, пока не увижу внука. И передайте дословно.

Лакей сглотнул, попятился и исчез за дверью. Очень быстро.

Я подняла голову.

Дождь размывал контуры дома, делая его похожим на спящего гигантского зверя. Но на втором этаже, в окне кабинета генерала, дрогнула штора.

Сначала я увидела только темный, неестественно высокий силуэт. Неподвижный.

Потом свет от лампы упал так, что стал виден профиль. Резкие, хищные скулы, тяжелый взгляд, устремленный вниз. На карету, перегородившую дорогу. На меня.

На его груди, в складках черного мундира, лежал маленький белый сверток.

Мы смотрели друг на друга сквозь пелену дождя. Расстояние было слишком велико, чтобы увидеть выражение его лица, но я чувствовала его взгляд. Физически. Он обжигал кожу, тяжелый, давящий, изучающий. В этом взгляде не было злости. Было что-то другое. Что-то темное, древнее и пугающе внимательное.

Я медленно подняла подбородок, позволяя дождю смывать остатки слез с моих щек.

Пусть смотрит. Пусть запоминает.

Он мог командовать армиями. Мог отдавать приказы лакеям. Мог закрывать передо мной двери своего проклятого дома. Но он забыл одну вещь.

Я была матерью Лотессы. Я выносила её, родила её, вырастила её. А теперь я пришла за своим продолжением.

Я собиралась взять этот дом в осаду. Я не уйду. Даже если придется простоять здесь неделю. Месяц. Год.

Но этот ребёнок будет знать, что за ним приехала бабушка.

Дождь усилился, и я забралась в карету.

В окне второго этажа ещё долго горел свет.

И я почему-то была уверена, что генерал тоже не спит.

Темнота опустилась на поместье не сразу, а наползала медленно, густая и липкая, пахнущая мокрой листвой и остывающей землей.

Я сидела в своей осадной крепости, вглядываясь в окно, когда услышала его.

Скрип. Долгий, протяжный, скрежещущий, словно по аллее тащили не карету, а старый, рассохшийся гроб на колесах.

Потом донёсся голос Джонатана, сорванный на хрип:

— Тише вы, астральные клячи… Ну куда? Куда?! Я же сказал — правее! К черту канаву, держи на камень!

Я приподнялась, игнорируя простреливающую боль в пояснице, и откинула тяжелую бархатную портьеру.

Старая карета моего покойного мужа въехала в круг света, отбрасываемый фонарями у ворот. Она действительно выглядела так, словно её вытащили не из дальнего сарая, а из семейного склепа.

Черная краска на дверцах пошла пузырями, золоченый герб на боках потускнел и облупился, а одна из занавесок висела на одной петле, уныло хлопая на ветру. Заднее колесо при каждом обороте издавало такой жалобный стон, что у меня заныли зубы.