Книга Семейные ценности, страница 86 – Арина Арская

— Ждут, — говорю я. — Не признаются, но ждут.

— Ты, знаешь, что сделай, — предлагает Демьян, — познакомь отца с мелким, — Демьян встает, — этот вредный старик растает.

* Настя *

Августовское солнце бьёт в глаза, и я недовольно щурюсь.

Воздух горячий, плотный, пахнет нагретым асфальтом и выхлопными газами. Где-то в кустах чирикают воробьи. Одиннадцать утра.

Глеб выходит на крыльцо, поправляет ворот белой рубашки и подставляет лицо под лучи солнца. На его губах играет облегченная и радостная улыбка.

Я сжимаю ручку сумки. Внутри, в отделении на молнии, лежит свидетельство о расторжении брака.

Я зло вешаю сумку поглубже на плечо. Смотрю на профиль Глеба, на его разгладившиеся морщины, на его довольное лицо, и внутри закипает такая густая, вязкая ненависть, что во рту появляется металлический привкус.

— Ну надо же, как ты радуешься тому, что мы с тобой просрали целых двадцать лет, — цежу я сквозь зубы. Голос срывается на сиплый шёпот. — Ничего в тебе святого.

Глеб тут же меняется в лице. Улыбка исчезает, глаза темнеют, становятся жестокими и чужими. Он резко и нервно одёргивает рукава пиджака, а потом переводит на меня взгляд. В его карих глазах нет ни тепла, ни сожаления. Только холодная, отстранённая усталость.

— Я не считаю, что мы просрали эти двадцать лет, Настя, — говорит он, и голос его низкий, ровный, без единой нотки эмоций. — Просто это жизнь. Тебе это надо принять.

— Как у мужчин всё легко, — зло хмыкаю я и накидываю сумку поудобнее. Разворачиваюсь всем телом к Глебу, чтобы он видел моё лицо. Чтобы он видел мои глаза. — Хотя, конечно. Тебя же впереди ждёт Любовь.

Я делаю паузу, медленно, смакуя каждое слово. В горле пересыхает, но я продолжаю:

— А меня? Меня что ждёт?

Глеб вздыхает. Грудь медленно поднимает и опускается под тонкой тканью рубашки. Солнце освещает его седину на висках. Ненавижу его.

Как же я его ненавижу в этот момент!

— Насть, ты молодая, красивая женщина, — говорит он, и в его голосе появляется снисходительная нотка.

.Он пожимает плечами:

— Теперь и при деньгах. У тебя есть дорогая недвижимость. И даже теперь есть небольшой, стабильный бизнес.

Он спускается на несколько ступеней, его ботинки из чёрной матовой кожи тихо стучат по бетону. Оглядывается через плечо и снова вздыхает. Тяжело, устало:

— Если не будешь дурой, — он прищуривается, и в его глазах мелькает насмешка, — то всё это сможешь приумножить. И обязательно найдёшь достойного мужчину. Правда, для достойного мужчины придётся ещё немного поработать над твоим внутренним содержимым.

Я сжимаю кулак. Ярость поднимается из глубины живота горячей, обжигающей волной.

— Так вот оно что, — шиплю я, и голос мой дрожит от сдерживаемого бешенства. — Ты клюнул на внутреннее содержимое Маргариты, так, что ли?

Глеб не отводит взгляда. Он смотрит на меня в упор, и в этом взгляде нет ни капли сомнения.

— Да, — отвечает он честно и отстранённо. — Именно так.

Я смеюсь. Коротко, истерично, срываясь на хрип.

— Какой абсурд! — восклицаю я и делаю шаг к ступеням. — Шлюха с чистой душой!

Глеб не моргает. Его лицо остаётся неподвижным. Только челюсть чуть напрягается, и я замечаю, как дёргается желвак у его скулы.

— А вот ты не шлюха, — говорит он ровно, без тени эмоций. — Но находиться с тобой рядом тошно. И тошно не только мне, но и нашему сыну. Может, пора призадуматься?