Книга Правила поедания устриц, страница 30 – Анна Мори

— …Поэтому я предлагаю притвориться, что всех этих разговоров между нами не было. Вообще. Давайте забудем и о том поцелуе, и о… ваших чувствах. Ведь наши с вами отношения выше этой заурядной игры гормонов, я надеюсь? Постепенно вы выбросите этот каприз из головы.

На холодной родине Рактера было в ходу прекрасное выражение: чушь собачья. Рактер вполне отдает себе отчет в том, что всё, что он сейчас говорит, — это она.

— …Знаю, будет трудно, но давайте попробуем. Я ни в коем случае не хочу увеличить дистанцию между нами: я ничем так не дорожу, как вашим доверием — тем, что вы решаетесь рассказать мне то, чем больше ни с кем не делитесь. Предлагаю лишь не обсуждать подобные скользкие темы, не флиртовать — помните, вы сами про это говорили, и мне теперь это кажется очень разумным. Думаю, для вашего душевного спокойствия так будет лучше всего.

Смешно. Любой их диалог — сплошной флирт. Все их беседы так или иначе сворачивают к чувствам или к сексу. Как вообще вышло, что девушка, никогда не позволявшая себе влюбиться, и мужчина, который давно потерял интерес к этой сфере жизни, с первой встречи только об этом и говорят?

Если с помощью какого-то волшебства из их отношений и удалось бы изъять все это, они не станут просто друзьями. Они могли бы разве что разойтись навсегда и стать друг для друга чужими, но вряд ли Шей одобрит этот вариант.

Словом, чушь собачья как она есть.

Однако Шей кивает. Она тронута.

— …И еще, как друг, я советую вам сойтись с кем-то. С кем-то, кто захочет сделать вам хорошо. Вы молодая женщина с определенными потребностями. Возможно, вы удивитесь, на что может быть похож секс, если партнер стремится дать, а не взять. — На секунду Рактер дает обозначиться той самой улыбке, про которую Шей сказала, что так выглядит человек, который намерен пережить конец света. Сдержанная, довольная, немного хищная полуулыбка. Улыбка, которая… будит фантазию. Но он тут же стирает ее с лица и снова напускает на себя участливый вид: — Но я не хочу быть этим человеком, я уже объяснил почему — если что-то пойдет не так, вы меня возненавидите.

Вообще-то он как раз недавно понял, что хочет быть этим кем-то. Потому что это часть пути к тому, что спрятано в ее сейфе. Но идеально подобрать код, чтобы замок расщёлкнулся сам — это совсем не то же, что нетерпеливо расковыривать его отмычками. Торопиться тут точно не стоит.

— Разве такое бывает? — тихо говорит Шей. Недоверчиво качает головой. — Когда человек стремится сделать хорошо не себе, а другому… Что-то не верится.

— Ну, в Гонконге действительно редко кто что-то даёт за просто так, — усмехается Рактер.

Шей не отвечает на привычную шутку, молчит, смотрит невидящим взглядом куда-то в пространство. От нее плещет горечью. Рактер готов поклясться, что знает, о чем она думает: люди таковы не только в Гонконге. Остальной мир ничем не лучше.

— Спасибо, что сказали мне это. Ваши слова в каком-то смысле… вернули мне опору, — наконец произносит она. — Да. Давайте так и поступим. Останемся друзьями и закроем эту тему. Это будет правильно.

После недолгого молчания добавляет совсем тихо:

— После разговора с Царицей Тысячи Зубов я стала похожа на шаткий забор. И не знаю, что виновато больше — слова Цянь Я или ваш… тот… то, что мы договорились больше не упоминать. Не знаю, как объяснить. Четырнадцать лет удачи… Кажется, это было так просто — протянуть руку и взять. Это не должно быть так просто, меня это бесит. В таких сделках всегда есть какой-то подвох. И кажется, он в том, что если я соглашусь, это буду уже не я.