Книга Правила поедания устриц, страница 27 – Анна Мори

Сейчас глаз немного поджил, но, насколько ему известно, по-прежнему не видит. Сегодня Шей вместо повязки просто зачесала начавшие отрастать кудри на эту сторону лица.

Поймав его взгляд, она — скорее всего, неосознанно — чуть отворачивает голову и встряхивает челкой, пряча изуродованный глаз в тени; такой неловкий, беззащитный жест — будь Рактер в большей степени человеком, сердце бы сжалось.

— Выпьете со мной? — спрашивает она неуверенно.

— Если в этом заведении делают нормальный чай, то с радостью, — отвечает Рактер, останавливаясь возле ее стола.

— Вы рушите все стереотипы о русских.

— А вы — о героях, которые после победы над демоном должны веселиться и пировать с друзьями.

— Друзья… — повторяет Шей с горечью. Ее эмоциональный фон похож на бледно-серое облако, пухнущее дождем, который никак не разразится. — Все на “Дырявой калоше”. Такое чувство, что они теперь… боятся меня.

Рактер молчит — а что тут скажешь?

— Или, во всяком случае, сторонятся, — неуверенно добавляет Шей. — Но, может, я просто в дурном настроении сегодня и сама себя накручиваю…

Она вопросительно смотрит на Рактера.

— Смотрите-ка, у тетушки Чэн на удивление неплохой выбор уишаньских улунов, — замечает он.

— Ну скажите же! — не выдерживает Шей. — Мне ведь не кажется это? Все отдалились от меня. И теперь всегда так будет?

— Чего не знаю, того не знаю. Но, полагаю, всем нужно какое-то время, чтобы переварить факт, что вы… в настолько другой весовой категории.

— Да какой там категории, — Шей сжимает ладонями виски. — Я же ничуть не изменилась. Я совершенно обычная. Я никогда не буду стрелять и драться так, как Дункан, я не такой хороший маг, как Гоббет, и в обращении с техникой мне далеко до вас и Из0бель. Я ведь просто схитрила… Я лишь ходила, расспрашивала людей, искала книги… Мне повезло…

— Шей, вы одолели Царицу Тысячи Зубов. Вполне верю, что вам сейчас очень хочется снова поверить, что вы такая же, как все. Но это не так. Сила — одинокое чувство.

Шей подавленно молчит. Рактер интересуется:

— Если бы Цянь Я сейчас снова спросила, чего вы хотите — четырнадцать лет удачи или спасти всех, — что бы вы выбрали?

— Спасти, — быстро отвечает Шей.

— Несмотря на то, что вы получили лишь отчуждение вместо благодарности?

— Это неважно. Потому что есть вещи, которые… ну, просто правильные.

Но губы у нее дрожат.

Вдруг она резко вскидывает голову — из-под прядей волос наконец показывается едва зарубцевавшийся глаз (ярко-розовые на смуглой коже шрамы, неподвижный зрачок, расширившийся, как под экстази), — смотрит ему в лицо прямым напряженным взглядом:

— Вы тоже теперь меня боитесь?

Голос — как струна; что она пытается разглядеть в его лице — страх, отвращение?.. Видно, она уже успела позабыть про “цветомузыку с рентгеном”, если считает, что для него в ее облике что-то серьезно поменялось из-за изуродованного глаза.

Но сам вопрос непростой, и Рактер какое-то время размышляет, насколько честно стоит ответить.

— Думаю, вернее всего будет сказать, что я с момента встречи знал, что в вас есть нечто особенное и что вы можете быть очень опасны.

Он говорит это почти холодно, но одновременно с этим касается ее волос, зная, что ласковость жеста немного смягчит серьезность слов: отводит ее челку за ухо, полностью открыв лицо — глаз.