Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 53 – Ронни Траумер

Ответить не даёт, но и не требуется, вопрос явно в пустоту. Да и не смогла бы хоть что-то внятное сказать, вся кровь из мозга прилила вниз. Вздрагиваю, когда горячие пальцы проникают под футболку. Аккуратно, почти невесомо скользят по талии, животу, рёбрам и добираются до бюстгальтера. Наверное, Давид отметил, что бельё не простое, потому что легко находит застёжку и освобождает мою грудь.

Проводит пальцем вокруг соска и аккуратно сжимает чувствительную бусинку. Ощущения такие острые, что, не сдержавшись, разрываю поцелуй и запрокинув голову назад, громко и протяжно стону. Голову ведёт, и, если бы не сильные руки, уже легла бы на стол.

— Охуеть, — хрипло выдаёт Давид, а меня на мгновение накрывает стыд, потому что чувствую влагу на сосках. — Хрустальная, — обращается ко мне, накрыв мой затылок рукой. — По ходу я извращенец, — проговаривает мне в губы и целует.

Я так возбуждена, что не соображаю ничего. Всё, чего я сейчас хочу, — это избавиться от огненного шара внизу живота.

— Давид, — едва слышно зову его. — Пожалуйста, — жалобно прошу, сама не знаю о чём.

— Сам взорвусь, — слышу в ответ, а следом звук открывающейся молнии на моих штанах.

Как самая похотливая девушка, развожу ноги ещё шире, давая ему возможность проникнуть рукой в мои трусики. Сдерживаю вращающиеся на языке мольбы сделать уже побыстрее хоть что-нибудь. А стоит подушечкам пальца прикоснуться к возбуждённой до предела горошинке между влажных лепестков, как я чуть не взвываю от пронзающих меня ощущений.

Внезапно в груди что-то сжимается, и вместе с этим сверху раздаётся громкий плач нашего сына. Возбуждение за секунду испаряется, словно и не было ничего. Спрыгнуть со стола не успеваю, Давид сам опускает меня на пол и отходит в сторону, чтобы я могла пройти. Точнее побежать наверх, по пути застёгивая штаны и поправляя на себе одежду, словно сын может что-то понять.

— А кто тут проснулся и шумит? — захожу в спальню, и ребёнок, услышав мой голос, замолкает, повернув голову и найдя меня своими глазками. — Что такое? Проголодался уже? — беру его на руки и по запаху понимаю, что дело не в голоде. — Ах, вот оно что, — улыбаюсь, взяв его ручку, которой он сжимает мой палец.

— Что случилось? — спрашивает Давид, заходя в комнату.

Смотрю на его взъерошенные волосы, отмечаю блеск в глазах и понимаю, что, в отличие от меня, он ещё возбуждён.

— Ничего страшного, да? — опускаю взгляд к сыну, а он смотрит на Давида и улыбается, чувствует родного человека. — Мы просто хотим чистый и сухой подгузник, — добавляю и встаю на ноги. — Можешь подстелить простынь? — головой указываю на мою сумку на полу.

— Конечно, — кивает и тут же роется, чтобы достать нужное.

— И памперс, пожалуйста, — кричу, направляясь к ванной.

Уже по привычке раздеваю ребёнка, попутно разговаривая с ним. Давид заходит следом, как раз когда я снимаю подгузник, невольно смотрю на него. Точнее на его реакцию, но ожидаемого не происходит. Никаких позывов тошноты, он даже не морщится, хотя всё видит.

— Что делать? — спрашивает и подходит ближе.

— Ничего, я сама, — отвечаю и включаю кран, настраивая нужную температуру воды. — Можешь наблюдать.

И он наблюдает, внимательно следит за каждым моим движением. Иногда хмурит брови, глаза прищуривает, но понимаю, что всё записывает в своей голове. Я знала, что он будет хорошим отцом, потому что у него его не было вовсе.