Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 50 – Ронни Траумер

Господи, зачем я себя так сильно накручиваю? Да, мне нужно быть осторожной, внимательной к его действиям, попытаться понять его замыслы, но не наматывать столько ниток на этот клубок.

— Успокойся, — раздаётся шёпотом, и макушку обдаёт горячим дыханием, а кожа покрывается мурашками.

— Я ничего не говорила, — приподнимаю голову, чтобы убедиться, что он лежит с закрытыми глазами.

— Ты ёрзаешь без остановки и громко вздыхаешь, — проговаривает сонным голосом, и я губу прикусываю.

Не заметила, что не лежу спокойно, как и своего сопения.

— Извини, — выдавливаю из себя и отворачиваюсь к окну, отметив, что на улице уже совсем стемнело.

— Лежи, — прилетает, когда я делаю попытку высвободиться и встать с кровати. — Куда так рвёшься?! — вопрос, судя по интонации, не требует ответа.

— Нужно Даню проверить, — всё же отвечаю, но больше себе говорю, чем ему.

— Он спит, — бросает Давид и, буквально обхватив мою талию одной рукой, вжимает в себя. — Полежи пять минут, — бормочет, уткнувшись носом в мой висок.

На языке так и вертится вопрос «что дальше?», но я прикусываю его. Мне кажется, что не стоит сейчас спрашивать, для Давида мир перевернулся за одну ночь, наверняка, он и сам не знает, как дальше сложится. А свои переживания я приглушу и уделю всё своё время сыну, чтобы возместить своё отсутствие в его жизни.

Пять минут лежать не получается, Даня требует внимания доступным ему способом — громким плачем. Вскакиваю с кровати быстро и легко, Давид разомкнул объятия и сам привстал.

— Что такое? Мама здесь, — произношу, наклонившись и взяв ребёнка на руки. — Проголодался? — присаживаюсь на диван, продолжая разговаривать с сыном и целуя его в лобик, а когда перестаёт плакать, даю ему грудь.

Ощущаю на себе взгляд Давида, и по позвоночнику стекает капля пота. За столом он так же смотрел, как раньше, в наши лучшие времена, и от этого тело в жар бросает.

— Ужин принесу, — бросает хриплым голосом и, резко встав с кровати, выходит из номера.

— Тихо-тихо, — бормочу над сыном, который отвлёкся на звук двери. — Папа смутил маму и сам сбежал, — говорю больше себе.

Несколько минут, пока ребёнок с аппетитом кушает, я просто наслаждаюсь моментом и тем, что он на моих руках и больше никогда не расстанемся. А когда мы уже играем, если можно так назвать наши взмахи ручками, возвращается Давид в компании официанта с тележкой.

— Держи, — вручает пару купюр парню, после того как тот прикатил её к середине комнаты.

— Спасибо, приятного аппетита, — вежливо улыбается и покидает наш номер.

— Почему так много? — спрашиваю, взглянув на количество тарелок.

— Не знал, что ты будешь, — пожимает плечами, перенося блюда с тележки на кофейный столик.

— Куда смотришь? Тебе такое рано, — говорю ребёнку, когда он поворачивает голову к шумящему посудой Давиду.

— Кофе или чай? — задаёт вопрос, стоя с двумя чайниками в руках.

— Чай, — отвечаю и сглатываю ком в горле.

Я уже забыла, каким заботливым он бывает и как приятно знать, что о тебе заботятся. Но, помню, насколько вкусно Давид умеет готовить, я часто вспоминала наши совместные вечера за готовкой. Вспоминала и плакала от страха, что такое не повторится. Сейчас мы, конечно, не готовим, но по мирным вечерам за ужином я очень соскучилась.

Уложив ребёнка в люльку и дав ему маленькую и лёгкую, которую он может держать в своих крошечных ручках, погремушку, принимаюсь за еду. Давид почти весь ужин смотрит на сына, а тот будто чувствует, кто с нами рядом, улыбается ему не переставая. Такой хороший вечер, что даже не верится. Но появляется вера в то, что всё у нас будет хорошо, и мы будем счастливой семьей.