Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 32 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Ты меня переоцениваешь, – покачал головой Михаил, хотя на языке вертелось: «Ты оказался до жути странным, парень».

— Вы просто себе в этом не признаётесь, глава, – улыбнулся Уриил и решительно налил руководителю ещё нектара.

Михаил посмотрел на восток, туда, где располагался центр города.

Уриил прав. Неисповедимы пути Господни, но вполне вероятно, что ему действительно больше никогда не доведётся отмечать Новый год так тихо. Он будет вспоминать о сегодняшнем дне с ноткой ностальгии, перебирать его мгновения, как нумизмат – редкие монеты, и, пожалуй, даже скучать по нему. Будет думать: почему я говорил, что мне скучно, бродя по саду? Почему думал, что я изгнан и одинок?

Даже если бы не пришёл Уриил, какое-то время спустя глава Небесных Чертогов точно стал бы вспоминать этот праздник с нежностью. Это закон несовершенной памяти.

И вдруг Михаил осознал, что когда-то намеренно использовал этот метод: если было тяжело, если происходило одно, тогда как его душа стремилась к другому, он говорил себе: «Позже, оглядываясь назад, я буду видеть в этом особенную историю. Я точно буду вспоминать это с толикой нежности, уже когда буду далеко-далеко впереди».

И, конечно, об этом неожиданном повороте – празднике с Уриилом, открытым всем ветрам и болтливом, – он тоже будет вспоминать.

Вдруг ночное небо над их головами стало ещё ярче, чем прежде. Серебристо-жемчужные росчерки и мерцающие вспышки наполнили его бархатную темноту. Как во многих странах Земли в Новый год шёл снег, так в Небесных Чертогах за три минуты до полуночи начинался звездопад.

Удивительное зрелище. Всё небо переливалось – каждому бы хватило на желание.

Мир словно замер – обращённая в себя тишина перед шагом в новую эпоху. Последний вдох на пороге перед тем, как открыть новую дверь. По дворцам и мостам, аркам и фонарям Небесных Чертогов побежали лунного цвета узоры, похожие на изморозь. В воздухе разлился запах цитрусовых деревьев и специй – ароматы праздника.

Уриил и Михаил, не сговариваясь, подняли лица к небу, любуясь звездопадом. Существовала легенда, согласно которой это непостижимые жители высших измерений являлись перед Новым годом, чтобы насладиться видом нашего мира, что казался им крохотным, словно игрушечным.

Доннн.

Над Небесными Чертогами поплыл первый удар великого колокола на Площади Трёх Ветров.

Где-то там Гавриил, раскрыв крылья, поднимает бокал на блистательной сцене, украшенной цветами плюмерий и орхидей.

Доннннн.

Михаил бросил взгляд на Полотно Времени: там фейерверки расчерчивали часовой пояс с Петербургом. Значит, его бедовые, но при этом лучшие сотрудники – Рыбкин и Айземанн – сейчас тоже встречают полночь.

Доннннннннннннн.

Михаил посмотрел на Уриила. Тот замер, глядя на звёзды с совершенно непосредственным выражением детской радости на лице.

— Пора загадывать желание, глава! – воскликнул он весело.

И действительно.

Но Михаилу не хотелось ничего просить сегодня. «Спасибо, – подумал он вместо этого. – Спасибо за всё, что у меня есть, за всё, что я могу создать, за всех, кого встречаю на пути своей долгой жизни». И от того, с какой непривычной для себя уязвимой искренностью он мысленно сказал это, у него побежали мурашки.

А Уриил загадал: «Хочу быть таким же крутым, как глава. Хочу стать ему равным».