Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 35 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

Ей снилась мама.

Волосы, уложенные в гладкий узел; рот, подведённый тёмно-коричневым карандашом.

— В нашей семье не лгут. – Губы двигались асинхронно со словами, точно звук шёл с задержкой.

— Не звони мне. Не хочу говорить. Не хочу это слышать.

Потом механический голос произнёс: – Абонент отклонил ваш вызов.

И Джессике наконец стало так больно, что она проснулась.

За окном была серая мгла; сквозь неё пробивалось тусклое жёлтое пятно – фонарь, который днём и ночью горел над вывеской бара напротив. Первые месяцы это раздражало, а сейчас, пожалуй, наоборот.

«Родители бы с ума сошли, если бы узнали, что я живу в таком месте».

Сегодня в кафе у неё была вторая смена; до начала рабочего дня оставалась уйма времени. Джессика приняла душ, влезла в джинсы и футболку и, позёвывая, спустилась на первый этаж.

В гостиной работал телевизор, но звук был выключен.

«Хозяйка, что ли, забыла выключить, когда уходила?»

Она шагнула к дивану, чтобы поискать пульт… и вздрогнула.

Квартирная хозяйка была там – обмякла на подушках. Оплывший подбородок словно утонул в шее; тёмное домашнее платье, вдовье, вспучилось неопрятными складками и заломами; тощие лодыжки торчали из домашних туфель, белые, точно восковые. На мгновение Джессике почудилось, что перед ней труп, но потом она заметила, как движутся глазные яблоки, следя за происходящим на экране.

— Миссис Гарднер? – севшим голосом позвала она.

Хозяйка скосила взгляд – и пошевелилась, сползая ещё ниже по спинке дивана.

— Проснулась, дорогуша? – ответила она, как всегда, дружелюбно. – Если будешь готовить завтрак – не сочти за труд, сделай мне кофе и пару тостов. Давление что-то низкое.

— Вам нехорошо? Может, вызвать врача или принести лекарство?

— Нет-нет, кофе вполне достаточно, дорогуша.

Сердце колотилось где-то в горле; в голове был туман – такой же, как на улице.

«И это называется Рождество?»

До праздника, впрочем, оставалось достаточно времени, чтобы всё наладилось. Нив уверяла, что так и будет: и выпадет снег, и улицы станут белыми-белыми, и настроение станет рождественское, и из каждого дома будет пахнуть имбирным печеньем, и люди обязательно подобреют, и всякое горе уйдёт. Джессика в этом сомневалась.

Её опыт подсказывал, что если жизнь идёт наперекосяк, то сразу везде.

«И хозяйка какая-то странная в последнее время… А если она умрёт?»

Джессика поймала себя на том, что беспокоится больше о поисках новой квартиры, чем о судьбе одинокой пожилой леди, и ощутила жгучий приступ стыда. Кофе и тосты она отнесла в гостиную, стараясь не смотреть на хозяйку, а потом торопливо поела – и сбежала на работу.

Сегодня теория притяжения больших и малых неприятностей оправдывала себя на все сто.

День не задался с самого начала – и к середине лучше, увы, не стал.

Вышла из строя большая духовка, и порция круассанов едва не сгорела – Нив едва успела заметить проблему и вытащить противень. Потом кому-то показалось очень смешным провести рожком мороженого по витрине. Аккурат когда Джессика отправила Лукаса отмывать белёсые разводы, в зал влетел косматый джентльмен, распространяя вокруг себя ароматы грога и немытого тела, и громко заявил:

— У вас там крысы, я клянусь, полчища крыс!

Нив на кухне с грохотом уронила что-то; некоторые из посетителей спешно засобирались.