Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 34 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— …пукалку свою забери, уморыш! И чтоб я тебя не видела здесь больше, ясно?

«Уморыш», в котором роста было не меньше двух метров, с каким-то обескураживающе писклявым «ой, мама!» плюхнулся на зад, прям под ноги своему приятелю, бородатому и чернявому. Оба они застыли, а потом дали дёру с такой скоростью, что едва сумели вписаться в поворот.

Злополучная «пукалка», пневматический пистолет, так и остался валяться на тротуаре.

— Тоже мне, храбрецы… Если уж взялись девок грабить, то чего мамку-то звать? Стыдобища, – цокнула языком Нив. И только после этого опустила ногу. – Ты как? Сильно испугалась?

Джесси поборола дрожь, сглотнула насухо и заставила себя улыбнуться:

— С тобой я ничего не боюсь.

И это было почти правдой.

— Вот чудная, – хмыкнула Нив. – Давай-ка я тебя провожу, заодно и копыта разомну, а то застоялась, – подмигнула она и переступила с ноги на ногу. Металлические колечки, украшавшие голенище, музыкально звякнули, прямо как лошадиная сбруя. – Как там твоя хозяйка, раздумала поднимать плату?

— Ну, мы договорились, что продлим договор на полгода на тех же условиях.

— Вот молодчина! Договариваться – оно всегда полезно. Вот, помню, мой батяня как-то задолжал в карты…

Честно говоря, если кто тут и был «чудным», так это сама Нив.

В кафе «Питтс» она появилась на месяц позже самой Джессики, но быстро завела дружбу со всеми, начиная с жадного хозяина и заканчивая ворчливой старушкой, которая приходила за своим горячим шоколадом строго раз в неделю, по вторникам. У Нив были коротко остриженные волосы – светлые, почти в белизну, ужасно непослушные, и очень яркие зелёные глаза. Носила она чаще всего тоже зелёное – преимущественно спортивные костюмы, частенько надевая спросонья что-то наизнанку, то футболку, то штаны, а то и всё вместе. Рост у неё был средний, талия – тонкая. Владелец кафе поначалу украдкой пялился на то, как футболка обтягивала бюст, тем более что нижним бельём Нив частенько пренебрегала… но потом увидел, как она без малейших усилий отодвигает шкафчик, чтобы достать закатившуюся монетку, и стал куда деликатнее.

У Нив был парень, немного сутулый и удивительно красивый очкарик с мягкой улыбкой; она любила читать детективы, но делала это медленно и часто шевелила губами, проговаривая шёпотом сложные слова; как-то на спор она нырнула зимой в реку, в самый холод, и достала со дна камень, похожий на рыбку.

Нив была шумной, грубой, честной и открытой.

Удивительно, что при этом она почти сразу сдружилась с тихоней и врунишкой Джессикой… Сама Джессика, если честно, считала, что не заслуживает этой дружбы, но когда ляпнула что-то такое, то Нив серьёзно ответила:

— Дружбу не заслуживают ничем, она просто есть, и всё. Её вручают без всякой выгоды, ну… как сердце. «Не заслуживаешь»! Скажешь ещё раз – стукну копытом в лоб. Усекла?

Джессика не усекла, но послушно кивнула.

За год можно привыкнуть к чему угодно. Начать новую жизнь, избавиться от сожалений… и даже поверить в это. Но достаточно одного маленького напоминания, чтобы земля снова начала проваливаться под ногами.

Сегодня это был сон.

Вязкий, как болото, и такой же пачкающий, он словно затягивал. Джессика пыталась проснуться, честно; она даже слышала звук будильника, пыталась выплыть из дурноты, ориентируясь на него, как на свет маяка… Но только опускалась всё глубже – в зыбь, в мешанину тревожных серых образов, от которых нутро начинало сводить от тоски.