Книга Не бойся меня, страница 76 – Дарина Стрельченко

— Иду.

Она подхватила рюкзак и сумку, поцеловала маму и вышла на лестницу. За пыльными подъездными окнами занимался рассвет – нежно-розовый, мягкий, с усталыми отголосками последнего дня ярмарки. В сыром холодном воздухе далеко разносились поездные гудки.

— Напишите, как сядете в поезд, – велела мама.

Саша покосилась на почтовые ящики. Папа твердой рукой открыл дверцу и пошарил внутри.

— Ничего.

— Напишу, – пообещала Саша.

По маме было очевидно: она очень хочет сказать что-то еще, но сдерживается. Папа обнял ее. Мама обняла Сашу. Папа поторопил:

— Пошли.

И они пошли в розовое и мягкое весеннее кавенецкое утро.

Я сижу с ноутбуком и наблюдаю, как ты покупаешь билеты. Если бы ты рассказала обо всем Вадиму, он наверняка упомянул бы, что с точки зрения информационных технологий это совсем несложно – если тебе не чинят препятствий – прикрутить к домашнему роутеру небольшое дополнение. И вуаля: входящий и исходящий трафик всех подключенных устройств в твоем распоряжении. Но ты ничего не сказала Вадиму, Са-ша, и даже не подозреваешь, что я уже знаю: ты только что закрыла сайт РЖД, купила билеты на себя и отца на поезд номер пятьсот сорок один Москва – Санкт-Петербург. Вы сядете в поезд в семь сорок две, в Петербурге будете через два часа – этот поезд неторопливый. Два часа – так мало по сравнению с целой ночью по пути в Кавенецк, когда я смотрел на тебя, спящую и тревожную. Но по сравнению с тем, как долго я жду нашей встречи, это ничто.

Покупаю билет на пятьсот сорок первый, убираю ноутбук в чехол, одеваюсь, выхожу из гостиницы и отправляюсь на вокзал. До поезда почти два часа, но мне нужно проветрить голову: ночные заморозки помогут собраться с мыслями и успокоить сердце. Мне все сложней оставаться равнодушным, думая о тебе. Но я все еще должен быть сдержанным, чтобы мышка не ушмыгнула в последний миг.

Спустя полтора часа я наблюдаю, как напуганная, озирающаяся по сторонам мышка забирается в вагон, и вхожу следом. Проводник закрывает дверь. Поезд трогается. Москва и Кавенецк позади, впереди третий, финальный акт нашей сказки, Са-ша. Я шепчу это, глядя на вас с отцом. На миг ты поднимаешь глаза, и мы встречаемся взглядами. Но ты, конечно, не узнаешь меня, да?

Папа отправился на работу, едва успев принять душ и переодеться. Саша осталась в гостинице – с номером рабочего телефона отца, перочинным ножом и строгим наказом не выходить даже в коридор. Дверь закрылась. Саша посидела на кровати с прохладным и скользким покрывалом, вздохнула и подошла к окну. Все происходило так быстро, что она не успевала сообразить, что творится, как оказывалась в новом месте, в новых декорациях, рядом с новыми людьми – но с прежними мыслями в голове.

Саша осторожно отодвинула штору. Ее жизнь в последнее время напоминала сцены фильма, локации компьютерной игры, кадры, скачущие пунктиром, словно пленку протаскивали сквозь узкое горлышко, прежде чем вывести на экран. Кадры мерцали и обрывались, складывались в кривую нелепую последовательность, душили, жали. Пиксели бились, все кругом казалось ненастоящим.

И тем не менее за окном серело питерское утро – уже почти день. Не верилось, что этой ночью Саша успела поплакать в своей постели в Кавенецке, провести несколько часов на жесткой полке в плацкарте, посидеть на вычурной кровати в отеле, затерянном в переулках возле Новой Голландии^[35]. Она и не знала, что в Петербурге есть такой остров. Папа сказал, они сходят прогуляться туда, когда он вернется.