Книга Не бойся меня, страница 125 – Дарина Стрельченко

Но сделает это не суд. Не палач. Не электрический стул или какие там есть для этого механизмы. Сделает это она, и прямо сейчас. Она поднимет руку – и его казнят.

Это было страшнее того, что случилось, – поднять руку и показать.

Саша проснулась, хватая ртом воздух.

То, что было во сне, – ей придется сделать это наяву, еще раз. Какое-то время она не могла дышать от этой мысли, но потом за домами прогрохотал гром – и словно ударил по ней. В ушах будто застучали барабаны, тело била дрожь. Угроза. Угроза всюду. Везде. Во всем. Это чувство, которое она так долго пыталась задавить – и до, и после, – обрушилось наконец волной, заставляя забыть, где она, какое теперь время года, есть ли хоть что-нибудь в этом хаосе горя, боли и случайных спланированных смертей и страхов.

Саша сжала в кулаке одеяло, закусила угол подушки, зашарила пятками, пытаясь найти опору. Мысли путались, раздирая изнутри, жалили и таяли, словно снег в пальцах, ей не удавалось схватить ни одну. Вопросы без ответа. Страхи без источника. Страх повсюду.

Она поднялась и пошла, ведя рукой по всем предметам, что попадались на пути – изголовье кровати, дверной косяк, стол, торшер, спинка стула, – добралась до комнаты родителей. Мама была в ночь, папа спал. Саша упала на диван с ним рядом. Папа открыл глаза, подскочил, быстро сел, потирая лицо. Схватил ее за руку.

— Что такое, Сашка? Опять?..

— Папа, что с ним будет? Скажи мне. Пожалуйста. Что. С ним. Будет.

Папа помолчал. Саша видела в сумраке, как он кусает губы.

— Папа?

Папа осторожно притянул ее к себе, качнул туда-сюда за плечи. В воздухе, как предчувствие шторма, висело что-то. Саша, зная, что сердце вот-вот выпрыгнет, вцепилась в папину руку.

— Сашенька. Его нет. Он сжег себя еще в тот вечер, там же, вместе с домом.

Это мое первое и последнее письмо тебе.

Я признаю, что твои голосовые, сообщения и действия причинили мне боль и страх. Я признаю, что не избавилась от этого до сих пор. Но я делаю то, на что у меня хватает сил, чтобы извлечь из этого опыт, чтобы научиться заново существовать «в плацкарте» и чтобы предостеречь других.

Ты – мой страх. И я боюсь тебя. Но страх не будет определять мою судьбу и мое будущее. Ты погиб ужасно – уж поверь, я слегка в теме. Но то, что ты сделал со мной, приблизило твой конец. И я счастлива, что ты сдох!

Ты сдох, так что не бойся меня. Иначе я бы тебя достала, но ты сдох – так что не бойся меня, Кир. Мне не сразу сказали, что ты сжег себя, – не знаю, от чего меня хотели уберечь. Думали, я расстроюсь?

Ты лепил из меня свою очередную игрушку. Сталкерил, запугивал и манипулировал. Запугал до одури. Поймал, запер, изнасиловал и поджег. Я никогда не забуду то, что ты сделал со мной. Я твоя жертва. Но я не твоя. Тебя больше нет, но я все еще боюсь тебя. И я не боюсь тебя.

Саша.

Она принесла из кухни металлическую кастрюльку, в которой варили картошку для новогодних салатов. Взяла с трюмо папину зажигалку. Открыла окно. Сложила письмо вчетверо и сунула лист в кастрюлю. Щелкнула зажигалкой. Поднесла пламя к бумажному уголку.

Вот. Так.

«Не бойся меня» выбивается из прочих моих историй по многим параметрам. Взяться за этот текст было вызовом: интересным, ярким, сложным. Когда работа осталась позади, говорить об этом весело и легко. Но перед началом, в процессе и особенно во время редактуры мне было очень непросто. И я очень благодарна двум людям, поддержавшим меня в эти (и не только в эти) периоды: моему мужу Павлу Стрельченко и моей подруге Юлии Долгановой. Именно они выдерживали мои бесконечные вопросы, бури уныния и вздохи на тему «И как я буду это писать?», «И что я буду с этим делать?», «И что это вообще такое вышло?». Кроме того, муж помогал придумывать сюжет и справляться с усталостью и тревогой, а ещё – терпеливо консультировал по всем темам и сценам «Не бойся меня», связанными с технологиями и программированием.

Также я очень благодарна Ульяне Емельяновой, которая прочла «Не бойся меня» одной из первых и дала обратную связь, убедившую меня, что всё не зря.

И, конечно же, огромной поддержкой и радостью для меня было и остаётся общение с редактором «Не бойся меня» Олей Чесноковой. Ощущать, что твой редактор читал, помнит и любит твою книгу и твоих героев – бесценно.