Книга Не бойся меня, страница 63 – Дарина Стрельченко

Она задернула шторы – тщательно, чтоб не осталось зазоров. Плотно закрыла двери в комнаты и на кухню. Остановилась посреди сумрачной прихожей – теперь свет проникал сюда только через щель под кухонной дверью. Прихожая была такой крохотной, что в детстве Саша легко дотягивалась до противоположных стен, раскидывая руки. Теперь раскидывать руки было негде: места не хватало. Саша кончиками пальцев коснулась стены ванной; вторая рука, согнутая в локте, протиснулась между куртками и уперлась в стену возле входной двери. Саша подняла голову. Ей показалось, что потолок опускается на нее. Она закрыла глаза и втянула голову в плечи. Она надеялась, что в коробочке коридора почувствует себя в безопасности. Вместо этого она ощутила себя в клетке.

Нужно было зажечь свет, открыть двери и шторы, чтобы впустить в квартиру и в мысли свет и воздух. Вместо этого Саша сцепила зубы и вошла в ванную. Захлопнула за собой дверь. С чувством, словно сама запирает себя в ловушке, защелкнула крохотный замок. От этого движения внутри что-то закопошилось, словно принялось касаться ее липкими ласковыми лапками.

Саша не включила свет. Поначалу она двигалась на ощупь, но постепенно привыкла к полумраку. Поблескивали обод раковины и эмаль ванной. Зеркало ловило скупые искры, которые пробивались из-под двери: жалкие крохи, прошедшие фильтры кухонных занавесок и двух старых деревянных дверей.

Липкое ощущение усиливалось. Саша решила принять душ, чтобы смыть его.

На самом деле ты знаешь, что не для этого.

Она сглотнула и попыталась выкинуть из головы мысли о письмах.

На самом деле ты не пытаешься выкинуть их. Ты их вспоминаешь.

Саша мотнула головой, бормоча, матерясь про себя, словно отрекаясь от мыслей о том, что не собиралась делать.

Или собиралась.

Она села на край ванны. Глубоко вдохнула. Сжала в кулаке слегка влажную и скрипящую виниловую штору с рыбами. Это напомнило аквариумный зал «Сада», где они встретились с Вадимом. Но мысль о Вадиме казалась лишней здесь – в полутьме, взаперти, в ее безопасной клетке-ловушке, сооруженной собственными руками.

Саша встала. Плохо отдавая себе отчет в том, что делает, подошла вплотную к раковине, взялась за ободок и всмотрелась в зеркало. Скупые мягкие черты в темноте. Крадущиеся шаги где-то сверху. Темные мягкие мысли. Ощущения от одних только мыслей, без всяких касаний, – обволакивающие, скрадывающие смысл, оставляющие только тягучее и теплое в глубине. Запретное. Кем и когда – Саша не знала, но знала, что это запретное. Запрещенное. Не имеющее право на то, чтобы о нем думать.

Саша сняла рубашку и бросила ее на стиральную машину. Пуговица ударилась о батарею – легкий быстрый стук пластмассы о хром.

Саша обхватила себя руками. Большими пальцами зацепила рукава футболки. Потянула ее вверх. Две секунды, что футболка закрывала лицо, а Саша выпутывалась из ткани, можно было притворяться, что ничего не происходит, что она ничего не думает, что все это – только игра…

…Только игра.

И она раздевается, чтобы принять душ.

Она так поверила в это на какое-то время, что сунула футболку в корзину с грязным бельем и открыла кран. Струя воды ударила по эмали, по блестящему серебряному кругу слива. Саша смотрела, как искрятся и улетают капли. Как поблескивают перламутром – непонятно отчего. Маленькие радуги, крохотные цветные рыбки, брызги из прошлого, водные огоньки.