Книга Не бойся меня, страница 61 – Дарина Стрельченко

У тебя острые лопатки, Саша. Они не выпирали так месяц назад, и скулы тоже не казались такими острыми. Ты похудела. Ты пьешь только чай и, даже когда Вадим заказывает салат и пиццу, не берешь ни кусочка. У тебя нет аппетита? Жаль, если это из-за меня. Ты улыбаешься Вадиму, тебе так хорошо здесь. Ты очень вписываешься в это место – книжная и кофейная девочка, мягкая и спокойная, удобная и амбициозная. Тебе идут эти этажерки, золотые огни, запахи, звуки и легкие полуслучайные касания пальцев – когда вы с Вадимом сталкиваетесь руками над сахарницей, когда ты все же тянешься за куском пиццы. У тебя длинные тонкие пальцы. Кольца делают их еще длинней, еще тоньше. Я хотел бы, чтобы ты носила длинные кольца в несколько витков, кольца-спирали.

Ты улыбаешься Вадиму. Ты так красива – склонив голову, сидишь нога на ногу в этой нелепой клетчатой юбке. Цепь сережки касается темного шва на плече, блестят глаза, и чуть взъерошены короткие пряди. Свет торшера углубляет тени на твоих лице и руках; ты то и дело оглядываешь зал, ты видишь меня, но ты не видишь меня, Са-ша.

Это был первый вечер кукольной ярмарки – и это наконец-то была настоящая весна: с карамельным блеском в лужах, с широким прозрачным воздухом, который хочется, но невозможно вобрать весь, с запахами мокрой земли и набухших почек. Саша едва удерживалась от того, чтобы перепрыгивать через лужи, а не чинно обходить по чавкающим обочинам. В одном месте, у автобусной остановки на Ленина, лужа была настолько огромной, что ни обойти, ни перепрыгнуть ее не было никакой возможности. Саша оглянулась на Вадима, уверенная, что просто пройдет лужу насквозь, прямо по коричневатой воде, в которой отражались тополя, аптека и золотые закатные искры. Но Вадим покачал головой – высокий, немногословный, привычно сдержанный. Отодвинул ее. Перешел лужу вброд в своих черных больших ботинках. И протянул руку с той стороны:

— Прыгай.

— Я тебя собью! – засмеялась Саша.

— Не собьешь, – серьезно сказал он.

Саша отошла на несколько шагов. Поежилась, посмотрела в карие глаза Вадима. Разбежалась и прыгнула, перелетев лужу под свист и брызги подъезжающего автобуса. Под скрип тормозов и шипение дверей схватила за руку Вадима, врезалась в него, почти впечаталась в светлую куртку с карманами и заклепками. От куртки пахло весенним холодом и стиральным порошком. Вадим аккуратно «отлепил» Сашу от себя.

— Цела?

— Цела.

— Сказал же: не собьешь.

Твердо встав на ноги, Саша не сразу сообразила выпустить его руку. Они так и пошли дальше – немного неловко, слегка нелепо. Саша улыбалась, поглядывая на заляпанные грязью ботинки и слушая, как во все свои воробьиные глотки чирикают воробьи.

Они с Вадимом шли на концерт, открывавший тридцать шестую Международную кукольную ярмарку в Кавенецке.

Солнце еще не село, но старый парк, ежегодно отводимый под ярмарку, сиял зелеными и красными огнями, звенел флейтами, трещотками и захлебывался от восторга детскими голосами. Вряд ли дети могли оценить старинных марионеток и мастерство кукловодов, но кроме них здесь были гирлянды на мокрых ветках, сладкая вата, горячий виноградный сок и сдобные булочки, классики по всему асфальту, бесконечные игры, в которых можно было выиграть кукол – от маленьких пупсов до коллекционных фарфоровых недотрог. Здесь были цветные флаги, карусели и музыка, пестрые книги, аниматоры и актеры, шатры и звон серебряных колокольчиков и бубенцов.