Книга Не бойся меня, страница 59 – Дарина Стрельченко

О, девочка моя.

Ты засыпаешь сидя, не сняв свитер, под приглушенное хихиканье девчонок, играющих в карты под одеялом. В вагоне давно погасили свет, остались только бледные лампы в проходах. Я рассматриваю тебя в свете пролетающих фонарей. На лице мелькают снежные тени, вздрагивают ресницы, кончики губ поднимаются в легкую светлую улыбку. Тебе, наверное, снится, что ты уже дома. Я тоже хотел бы оказаться дома. Но до моего дома слишком далеко, мой дом недостижим, нереален, не существует.

Я не сплю, выжидая, когда проснешься ты. Подойти к проводнице и уточнить, куда едет девушка на сорок девятом месте, – слишком очевидно. Сопоставить время списания денег с твоей карты и время исчезновения из продажи одного из билетов поезда номер пятьсот сорок один Москва – Санкт-Петербург? Реально, но много нюансов: деньги с карты списываются не сразу, а купленный билет тоже отображается на сайте с небольшим опозданием. Секунды, а то и минуты запросто могут не сойтись. Остается только следить за тобой – что вовсе не работа, а удовольствие. Крепкое сдержанное любопытство. Болезненное наслаждение.

Следить, как сквозняк трогает твои волосы. Как блики скользят по крупной декоративной пуговице на свитере. Как ты задремываешь, нахохлившись, обняв себя руками, и приваливаешься к окну. Пунктир фонарей, влажные грязные дорожки по стеклу, дрожащий на твоем лбу мертвенный ночной станционный свет. Я пытаюсь вслушиваться в твое дыхание, но в вагоне слишком много звуков. Тогда я включаю твой плейлист из «ВКонтакте».

И все-таки я чуть не упустил тебя, Са-ша. Уснул. И проснулся как от толчка. Да так оно и было: поезд резко остановился на станции, едва рассвело, я не сразу узнал тебя в темной шапке – в Москве ты шапку никогда не носила. Неужели все время прятала в рюкзаке?

Ты хватаешь вещи и быстро идешь по проходу, спотыкаясь о чужие чемоданы, огибая свесившиеся с полок руки и ноги. За окном проплывает вокзал.

— Кто в Кавенецк? Выходим, стоянка одна минута!

Незашнурованные ботинки, куртка, которую я перебросил через руку, торопливый бег по вагону, тамбур, переход. Я выхожу на платформу из другого вагона – сонный проводник не обращает на меня никакого внимания. В глазах рябит от мерцающей надписи на крыше маленького вокзала: «Кавенецк». Я так и думал. Конечно же, никакой не Вилюйск, указанный у тебя в паспорте. Конечно же, Кавенецк, фотографии которого изредка мелькали в твоем удаленном профиле.

На платформе почти нет людей. Никаких многоярусных мостов, никаких толп – только рельсы, выплывающие из бесконечности и уходящие в бесконечность. Синий небесный блеск по серебру металла, крупинки снега на черном щебне и гудки, разносящиеся в прохладном провинциальном просторе.

Я оборачиваюсь. Глаза слезятся. Ты обнимаешь кого-то; горько, ревниво екает внутри, прежде чем я понимаю: это же твоя мама. Просто мама. Я иду следом за вами, стараясь не попадаться на глаза и держать дистанцию. Но осторожность излишня: ты ведешь себя так беспечно, что, кажется, моя девочка, ты решила, что упорхнула на другую планету. Что спряталась, скрылась и до тебя не дойти и не дотянуться.