Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Когда Обыда, румяная с холода, мрачная, явилась в избу, Ярина испугалась. Сжала-разжала онемевшие пальцы, коротко вдохнула. На деревянных ногах шагнула навстречу, протянула куклу, чувствуя, как с трудом, словно на смолу приклеено, отрывается соломенное тельце от ладоней. Сейчас – или уж никогда не отважиться. — С порогом весны тебя. Обыда как онемела. Дотронулась до куклы, не сводя глаз с Ярины, прислушалась к чему-то, подставила руку ладонью вверх. На пальцах заплясал крохотный огонёк. Бросила его на куклу – той хоть бы хны. — Крепкая какая вышла, – тихо проговорила Обыда без всякого выражения: ни удивления, ни радости. – Научилась. Научилась, да? — Это тебе, – повторила Ярина. Губы плохо слушались, руки окаменели. Если Обыда примет подарок – Ярина в любой момент увидит, что в избе творится, что на уме у наставницы делается. Если не примет – значит, поняла, что за подвох… Обыда наконец взяла куклу – бережно, почти нежно. Поднесла к лицу, вдохнула терпкий душок от венка. Ярина сложила его из сухих листьев, но вплела и давешние васильки, что всадник на окне оставил. К очелью из голубой травы как нельзя лучше подходили; сошлись в одной кукле и васильковая весна, и осенние травы, и красные петухи по летнему платью. А из глаз сине-чёрных глядела зима. — Твои-то куклы, когда мы в Хтонь ходили, пока ты время останавливала, замёрзли все, – не узнавая свой голос, выговорила Ярина. – Вот я и решила… К празднику… Обыда кивнула несколько раз. Указала длинным узловатым пальцем на васильки: — Не вянут. А знаешь, когда не вянут? Когда с любовью дарят. Горячее навернулось на глаза, подступило к горлу. Ярина шагнула ближе и, чуть не смяв куклу, обняла Обыду. Всё поднялось внутри, с самого первого дня: и полёт над Лесом, и грибные поляны, и сказки у Журавлиного озера, и то, как в Хтони шла рядом, в самых страшных местах держала крепко за руку, не давая оступиться… — Глазастая ты моя, – вздохнула яга, опускаясь на лавку. – Хорошая работа. Верная и с душой. Только вот зачем ты мне её подарить хочешь? Ярина сглотнула. Часто-часто заколотилось сердце. Если догадается Обыда, если осерчает – не спрятаться, не защититься; ни Кощей, ни День не помогут. — Я смотрю, и дыхание Инмара достала, и голубую траву. Неужели успела в Хтони набрать? Страшною ягою станешь в силе своей… – задумчиво сказала Обыда, рассматривая куколку. – А пока запомни: чтобы по-настоящему кукла ожила, чтобы не бездушной гляделкой стала, а честной помощницей, Светлая Вода нужна. Инмар ведь в алангасаров кроме дыхания ещё и разум вложил. Об этом забыла? Ничего тебе твоя куколка обо мне не доложит, даже если за пазухой её буду носить. Слёзы сами закапали – на руки, на пол; тёмные пятна поплыли по доскам, и снег за окном, словно услышав, усилился, накрыл лазурь белой шалью. — Ничего, ничего. Так и учишься, глазастая. Я не в обиде. А ты на будущее запомни: не верить в себя плохо. А слишком верить – ещё хуже. Ну-ну, не плачь. Ничего я тебе не сделаю. – Обыда усмехнулась, согнутым пальцем отёрла глаз. – Горжусь только, что ученицу такую вырастила. Что до яг… Раз пришла ты ко мне, значит, Лес с Хтонью так решили. Не нам этот обычай менять. Свыкнешься. Прикипишь… А пока забудь-ка обо всём. Придёт время – вспомнишь, а пока забудь, забудь, глазастая… А за Светлой Водой съездишь, посмотришь на родник. Всё равно уж вышла вся в хозяйстве, пора набрать… |