Книга А за околицей – тьма, страница 66 – Дарина Стрельченко

— С чего это ты решил, что обиду?

— По тебе легко видно, – ответил День. Лицо его покраснело, щёки пылали, как будто не зима стояла, а самое жаркое лето. – Да и куклу без её ведома оживила. Следить хочешь?

Ярина подхватила куколку на руки, прижала к себе, услышала, как бьётся что-то глубоко в соломе – как маленькое сердчишко. Проговорила, озираясь:

— Что ж, если она хотела память от меня закрыть?

— Может, не зря хотела? Она ведь не по своему почину действует. Когда в Хтони она тебя спасала от Керемета – судьбу испытывала так, что Лес дрожал. Ведь Керемет мог и тебя, и её в Калмыши утопить, да и концы в воду. А ты, вместо того чтоб поблагодарить…

— Ну и не спасала бы, – перебила Ярина. – Что, девок других мало?

— Могла бы и не спасать. Могла бы оставить, – кивнул День. – Но ведь бросилась за тобой, про себя забыла.

— Она испугалась, что Керемет меня туда унесёт, – бросила Ярина, махнув за ели. – Он говорил про Передний лес. Что там, мол, сестрёнка у меня… мамка…

Ярина затихла, сделавшись вдруг похожей на себя прежнюю, маленькую, такую, какой в Лес попала. День помолчал. Встал покрепче, упёршись каблуками в подмёрзшую землю.

— Много чего Керемет может наговорить. Что угодно соврёт, лишь бы ты в птичьи речи поверила. У него ведь дар такой: в слова сладость пускать, чаровать, обвораживать. Видишь – на Обыду, наставницу свою, ты горечь держишь, не веришь, что она по доброте всё для тебя делает. А ему, чудовищу рыжеглазому, поверила сразу.

Ярина вздохнула; сочувственно вздохнула куколка.

— Почему ты тогда мне оживить её помог?

— Потому что, если бы я тебе дыхание Инмара не принёс, ты бы собственным дыханием её оживила. Силы хватило бы. Только от тебя самой мало бы что осталось.

Ярина прищурилась. Едко спросила – а у самой сердце ёкнуло:

— Раз ты догадался, что я задумала, почему не рассказал про всё Обыде? Уж она бы нашла, как мне поперечить.

— Мог бы. Но уж больно один молодец за тебя просил. Сказал: мол, помогу ей – а она, может, и мне когда подсобит. Да к тому же разве обязан я яге обо всём докладывать?

Сказал, улыбнулся, сел на коня и ускакал, поминай как звали. Только что был у околицы, а вот уже к опушке несёт тёплый день – вся снежная поляна в земляничном блеске.

* * *

Порог весны – середину зимы – праздновали в лесу особо: стряпали угощения, готовили подарки. Обыда рассказывала, что за Передним лесом так же встречают рожденье нового года. Но говорила об этом яга с презрением, с усмешкой.

— Время делят, вешки расставляют. Нет у времени отрезков, едино оно. А будешь мерить, будешь оглядываться – ума решишься.

— Почему?

— Потому что слишком огромно время. Ты пташечка. Время – небо.

— Так птицы ведь по небу летают.

— И ты по времени плывёшь. Только птицы – не люди, в будущее не заглядывают. Вот и не знают ни сомнений, ни тревог. Забудь-ка про все эти вешки. Покажи лучше, как у тебя знак веры получается. Выправила кривую-то палку?

Кривую палку Ярина давно выправила, и пальцы наловчились, стали чувствовать разную ткань, разную нить. Даже травой уже научилась шить – пробовала потихоньку от Обыды, пока та занималась то пирогами, то Кощеевыми болячками, то по Лесным чернодверным делам улетала. К порогу весны Ярина голубой травой смогла вышить очелье оживлённой куколке. Надела, подержала куклу в руках, повертела перед собой. И вытащила на нарядный светлый стол, убранный к празднику.